Одиночество героя

его перстом в живот, и они отправились на осмотр квартиры. Две комнаты, кухня, ванная, сортир — обнюхали все углы.
— Вы что-нибудь ищете? — спросил Витя.
— Заткнись, — услышал в ответ. Обследовав жилплощадь, амбалы обосновались на кухне. Теперь он хорошенько их разглядел и мысленно разделил по номерам: номер первый и номер второй. Крепкие качки, бывалые. Ни малейшего признака разума, веселые, добродушные лица, как у эстрадных смехачей. Номер первый — брюнет под потолок, со шрамом на подбородке, номер второй — тоже черный, но стриженый наголо, с бородавкой на щеке. Больше ничем они друг от друга не отличались — близнецы.
— Счас поедем, — сказал номер первый. — Покурим только с Петюхой. У тебя есть чем глотку промочить?
— К сожалению, нет, Извините, может быть, вы скажете, что вам нужно?
— Тебе скоко лет? — спросил номер второй.
— Восемнадцать.
— Надо же, такой молодой и такой любопытный. Хата чья?
— Не понимаю.
Качки переглянулись.
— Трудно тебе придется, Витя. Врубаешься вяло. На кого, спрашиваю, квартира записана? На тебя? На мать?
— На всех, наверное. Нас трое прописано.
— Приватизированная?
— Да, приватизированная.
Он видел их впервые, но мог предугадать их действия. Шестерки-посыльные, не больше того. Опасные, но не очень. Почти роботы. Подержанные иномарки, ханка, марафет, телки, футбол — вот круг их интересов. Сейчас они на работе. Таких по Москве толпы. Феномен произрастания мусорного поколения. Иногда Витя Старцев испытывал к ним сочувствие, даже жалость. Он вдруг заново поразился тому, что отец, интеллигентный, осторожный ко всему инородному, ироничный, оказывается, действительно влип в историю, связанную с маргинальной средой. Необъяснимо.
Номер первый полез в холодильник, достал ливерную колбасу и начал жрать, откусывая прямо от рульки. Кусок оторвал товарищу, но тот почему-то отказался от халявы. Связался по мобильному телефону с кем-то из начальства, доложил:
— Все в порядке, объект на месте. — Молча выслушав приказ, сказал бодро: — Понял, — и отключил аппарат.
— Все, пацаны, поплыли. Некогда прохлаждаться. Босс ждет.
В машине (белый БМВ), пока ехали, амбалы дали Вите Старцеву пару отеческих советов.
— Ты малый вроде неплохой, — заметил номер первый. — Будут спрашивать, главное, не закупайся. Соберись с мыслями, отвечай коротко, ясно. Папа это любит. У тебя какой товар?
— Никакого. Я студент.
— Тем более, — сказал номер второй. — Папе никогда не знаешь, чем угодишь. Может, ему понравится, что ты студент. Помилует.
— У него для всяких придурков льгота, — подтвердил номер первый. — Папу, главное, не злить.
Витя поблагодарил их за доброе отношение, которого пока ничем не заслужил.
— Чудно базланишь, — удивился номер первый. — Как из книжки.
— У студентов мозги рыхлые, — поделился наблюдением номер второй. — У меня племяш такой же. На медика учится. В морду сунешь, токо лыбится.
Привезли на Сивцев Вражек, проводили в подвальное помещение, миновав двух охранников с автоматами. Втолкнули в комнату, где за столом на кожаном стуле-вертушке сидел мужчина лет сорока с латунным черепом, припорошенным кое-где темными волосами. Мужчина сделал знак, и за Витей Старцевым закрылась дверь.
— Проходи, садись, — пригласил мужчина, глядя на него как-то странно, будто сбоку. И вторую странность отметил юноша: уши у этого господина имели необычную конфигурацию и напоминали разросшиеся грибы-чернушки. Он не православный, подумал Витя Старцев, но и не мусульманин. Буддист, может быть, или иудей. Ему почему-то показалось важным определить, какого вероисповедания придерживается человек, который, судя по всему, собирается лишить его жизни. Впрочем, с такими ушами тот мог оказаться и вообще инопланетянином. К сожалению, в инопланетян Виктор не верил. С недавних пор он верил лишь в промысел Божий.
Гарий Хасимович залюбовался мальчонкой: ишь какой хорошенький, прямо на выданье. И наверняка не надкушенный.
— Знаешь, зачем позвал? — Мальчонка маячил посреди комнаты, не решаясь присесть, хотя стульев много.
— Я даже не знаю, кто вы.
— А-а… Позволь представиться. Зовут меня Гарий Хасимович, я бизнесмен. Дело в том, что твой папочка задолжал кучу денег и скрылся. Я считаю, это непорядочно. А ты как думаешь, юноша?
— Сколько же он вам должен?
— Да сейчас, пожалуй, около миллиона.
— Долларов?
— Конечно. Не рублей же.
Мальчик улыбнулся чудесной светлой улыбкой.
— Тут какая-то ошибка, Гарий Хасимович. Он не мог столько задолжать.
— А вот взял и задолжал. — Шалва подошел к мальчику и, взяв его за руку, подвел