Одинокий демон. Тетралогия

Сбежавшие от господ и выбравшие между разбоем на дорогах и виселицей нечто третье – походы в пустоши. А местный князь собирает с них какимто образом деньги и глаза закрывает на то, что по законам империи их вешать, наверное, всех нужно. Если с искателей документы требовать – разбегутся… нету их у них. А искатели разбегутся – дохода не будет. Все просто, как дважды два… Голая экономика. Значит, придется изучить местные законы, дабы чего не нарушить… Я ведь сейчас, как черепашканиндзя, потерявшая в канализации панцирь. Весь такой мягкий и нежный… Лучше, как говорится, не отсвечивать…
– А у вас есть сборник законов? – поинтересовался я.
– Один момент! – одобрительно глянул на меня Парелус и ушел за шкафы.
– Вот! – спустя пару минут сказал он, выкладывая на прилавок довольно толстый фолиант.
– И сколько это стоит? – кисло поинтересовался я, разглядывая объемный труд.
– Тридцать серебряных монет, – сказал он и, глядя на мою скривившуюся физиономию, добавил: – Совсем недорого по сравнению с ценой жизни, не так ли?
– В сравнении с жизнью – да! – согласился я.
Только вот нет сейчас этих тридцати монет! И что потом делать с этой книгой? Таскать за собой? Тяжеленная, сказал я себе, взвешивая книгу на руке. Мда…
– Вы знаете, уважаемый Парелус, – решил я проблему подругому, – в самое ближайшее время я планирую много путешествовать, вернуться домой… Понимаете?
Парелус кивнул.
– Так вот, – продолжил я, – боюсь, что эта книга не скрасит мою дорогу. Она тяжелая, и ее содержание наверняка не вызовет желания ее перечитывать…
– Это уж точно! – усмехнувшись, перебил меня Парелус.
– Мне, собственно, нужно ознакомиться с законами… – сказал я, – сама книга мне не нужна. Если бы я заплатил только за прочтение книги, вас бы это устроило?
– Хм, почему бы и нет? – пожал плечами Парелус. – Свод законов это действительно не та книга, которая скрасит отдых у костра, однако хочу сказать, что вы не заметили у нее одного несомненного качества, молодой человек!
– Это какого? – поинтересовался я.
– При необходимости ею можно будет легко отмахнуться от лихого человека на дороге! – с совершенно серьезным видом сказал Парелус.
Мда… Если приложить с разворота, мало никому не покажется, подумал я, еще раз оценивающе окидывая взглядом фолиант, – серьезный труд!
Я поднял глаза на Парелуса и увидел в уголках его глаз смешинку.
Да он смеется, понял я.
– Это будет невыразимой жестокостью… – с серьезным видом сказал я, отвечая на шутку, – ведь наверняка при ударе по голове лихого человека часть содержимого этой книги переместится ему в голову! Просто страшно подумать, какие мучения будет испытывать бандит с большой дороги, обнаружив у себя в мозгах свод законов империи! Нет! На это я пойти не могу!
– Вы думаете, это будет жестоко? – уже откровенно улыбаясь, спросил Парелус.
– Просто невыразимо! – подтвердил я, тоже широко улыбаясь.
– Да, об этом я както не подумал… Ну что же, Эриадор, однако я вижу, вы сейчас не при деньгах! Появятся – приходите! Я думаю, мы договоримся, сколько будет стоить прочтение этой замечательной книги! – Парелус смачно похлопал ладонью по кожаной обложке свода законов. – Договорились?
– Договорились! – кивнул я.
– И… эти… побольше им нарисуй!
– Сиськи?
– Ага!
– Хорошо! Сиськи побольше…
Я принимал заказ у очередного клиента. Прошла уже неделя с небольшим, как я занялся бизнесом. Все оказалось достаточно просто. Купив бумаги, я вернулся в таверну и сделал несколько рисунков. Один был шаржем на Бинко за стойкой, другой был рисунком искателя, стоящего на груде сокровищ с повисшими у него на плечах двумя грудастыми девицами. Поверх картинки шла дугообразная надпись: «Привет из пустошей!» На третьем рисунке я изобразил молоденькую самочку, которая, прогнув спинку, стояла в очень интересной позе. Сделав рисунки, я понес их показывать Бинко, надеясь, что у него все нормально с юмором. Волновался я зря. Бинко себя сразу узнал и, поняв, что это просто шутка, долго смеялся, восхищенно разглядывая рисунок.
Подождав, пока он отсмеется, я начал разговор с ним о совместном деле, используя, так сказать, позитивный момент. На мое удивление, Бинко схватил идею на лету и дал согласие. Мы с ним, конечно, попрепирались насчет причитающихся ему процентов, но довольно быстро пришли к «общему знаменателю», устраивающему нас обоих.
– Только вот таких не рисуйте! – в конце разговора сказал Бинко, тыкая пальцем в третий рисунок.
– Каких таких? – спросил я.
– Худых. Ребята любят попышнее. А эту будто не кормили никогда…
То, что ребята «тут любят попышнее», в этом я сам имел в скором времени