Одинокий демон. Тетралогия

Кто?
– Какая ты любопытная… Вот будет, сама все и увидишь! А перед погоней выспаться нужно. Двигайся давай!
Хрюкали уже с трех сторон.
– Спокойной ночи, – сказал я, ложась рядом с Диной и, поворачиваясь к ней спиной, продолжил: – Надеюсь, ты не будешь на меня складывать ночью ноги? Терпеть не могу, когда на меня складывают ноги.
– Ииии! – долетело до меня из темноты. Похоже, у когото началась истерика.
Дина замерла, видно, не понимая, что ей делать. Я тоже замер, посылая в ментал: Диночка, какая ты прелесть! Я так восхищаюсь тобой! И я так счастлив находиться рядом!
Еще немного поколебавшись, Дина молча легла на свое место. Я шумно счастливо вздохнул и привалился к ней спиной.
Завтра нужно срочно доделать заклинание, подумал я, смеживая веки. А теперь спать, спать… спать…
Утром я был разбужен достаточно бесцеремонно.
– Вставай! – пихнули меня в спину.
С добрым утром, Бассо, перевел я и сказал, потягиваясь:
– Мм…
– Хватит валяться! Вставай!
Дина, похоже, проснулась не в самом лучшем расположении духа.
– С добрым утром! – Я повернулся к ней и счастливо улыбнулся. – Чтото случилось?
Прелесть зубастая!.
– Хватит спать! Пора собираться!
Ну… кому пора, тот пусть и собирается! Лично я никуда не тороплюсь.
Я снова отвернулся и натянул одеяло на голову.
– Вставай, я сказала!
Меня опять пихнули в бок.
Вот блин! Похоже, утро началось с урока послушания… Так, кто я там по легенде? Юный изнеженный княжич? Отлично! Не будем выпадать из образа…
– Ну чего тааам? – плаксивым голосом проныл я, высовывая один прищуренный глаз изпод одеяла. – Ну дааай поспааать!
Дина стояла надо мной с изумленными распахнутыми глазами.
– Что, мальчик вставать не хочет? Непослушный какой! – ехидно поинтересовалась подошедшая Рима. – Может, его нужно отшлепать?
– Отшлепать нужно того, кто сделал эту кровать! – сказал я, выглядывая изпод одеяла. – Ерунда полная эта ваша эторская ткань! Совершенно не греет! Спишь будто на голой земле!
Ехидная улыбка Римы както увяла, и она бочком, бочком двинулась в сторону, с видом «а я тут ни при чем, совсем я ни при чем»…
– Как это, – тряхнула непонимающе головой Дина, – где? А нука, дай!
Она резко дернула мой матрасик изпод меня. Я кубарем покатился по земле, заворачиваясь в одеяло.
– Это еще что такое?
Дина держала на вытянутой руке мой матрасик. Выглядел он довольно уныло и совсем не как матрасик, а как тощая простыня.
– Рима!
Успевшая почти скрыться за лошадью варга вздрогнула и встала как вкопанная.
– Рима! Это что еще такое? Что ты себе позволяешь? Где матрас?!
Рима повернулась лицом к Дине и, опустив голову, беспомощно шарила взглядом по земле.
– Да ты совсем охренела! Что ты себе позволяешь! Ты что, думаешь, если у нас хорошие отношения, так можно мне на шею сесть?! – орала Дина, тряся перед ней пустым подматрасником.
– Э… нет… – невнятно полепетала та.
– Все, мне надоели ваши выходки! Совсем разболтались! Никакой дисциплины! Назначаю тебя дежурным по кухне! Вечным дежурным! До прибытия в Морхейм! Ты поняла?
– Поняла… – тихо сказала Рима, кивая опущенной головой и ковыряя ногти.
– Не слышу тебя, рядовой! – рявкнула Дина.
– Слушаюсь, госпожа лейтенант! – вытянулась во фронт Рима, отдавая честь.
– Выполняйте! И приведи все в порядок.
Дина с размаху швырнула к ее ногам скомканный подматрасник.
– Есть!
Ого!
Я с удовольствием наблюдал с земли за приведением в чувство подчиненного.
Динка зажигает! Как она стружку с нее сняла. Только теперь мы, похоже, обречены на вечно горелую кашу… Неправильное решение, госпожа лейтенант!
– А ты чего все валяешься! А ну вставай! – напустилась она уже на меня, заметив, что я попрежнему лежу на земле.
– Размотайтеее… меняяааа… – задушенным голосом просипел я.
Дина сделала два шага, нагнулась ко мне и дернула за край одеяла.
Ну не так же резко! Дура!
Я второй раз за утро кубарем покатился по земле.
– Еще раз с добрым утром, Бассо! – сказал я себе, садясь на земле и очумело мотая головой.
С началом еще одного чудного дня на этой помойке…
– Вставай давай!
– Встаю даю… – буркнул я себе под нос, поднимаясь.
Идиотка…
Я встал на ноги оправил одежду и немного причесал руками волосы. Повернувшись, я наткнулся на взгляд Римы, прижимающей к груди мой пустой подматрасник. Вид у нее был… такой… задумчивый. Не определившийся. Не удержавшись, я показал ей язык. Рима вспыхнула, и взгляд ее приобрел осмысленность. В нем появилась злость.
Может, и не нужно было этого делать… но уж больно хотелось…