Одинокий демон. Тетралогия

осматривая предстоящий фронт работ. – Лисса, тебе ктонибудь говорил, что у тебя прекрасная кожа? – спросил я ее.
– Нет.
– Значит, я буду первым. Лисса, у тебя чудесная кожа! И сейчас мы ее замажем… Штукатуркой.
– Зачем? – испуганно спросила она.
– Доверься мне, о прекрасноглазая! Убить ты меня всегда успеешь… не так ли?
– Не собираюсь я тебя убивать, – нахмурилась Лисса.
– Мда? Вот и отличненько. А теперь ты сидишь смирно, не хмуришься, не улыбаешься и не разговариваешь. Поняла?
– Угу, – кивнула она.
– Замечательно. Тогда, как говорится, погнали!
Я завернул Лиссу в широкую белую тряпку, дабы, Сихот упаси, не испачкать концертный костюм, и приступил. Основа… белый грим… Как же неудобно без земных салфеток! Правда, грим неплохой. Ложится хорошо… ровненько.
– Киса, закрой глазки… ага.
Уголек… глаза подвел… так. Красим ресницы. Кисточка… тушь… готово!
– Нука, глянь на меня! Мм… Молодец! Шикарно выглядишь. Потом посмотришь! Сиди спокойно.
Так, теперь рисунок. Глаза обводим густо черным, сверху и снизу, сильно удлиняя линии к вискам. Блин! Нужно веки закрашивать. Ладно, красим!
– Закрой глаза и не открывай!
Готово! Теперь тонкие линии по щекам… как усы… И вот так! Есть! Теперь губы.
– Голову назад, – скомандовал я, – губы вытяни, как будто собираешься когото целовать.
Сзади захихикали девчонки, которые до этого не дыша смотрели на то, что я делаю.
– Тихо! Будете мешать – выгоню! – обернувшись, пообещал им я.
– Какие у тебя красивые губы, – сказал я, возвращаясь к Лиссе и аккуратно нанося на них кисточкой красную краску, – сейчас мы сделаем их еще красивее… А где контурный карандаш?
Лисса только глаза повернула, пытаясь на мне сфокусироваться. Дада, я очень близко наклоняюсь, и глаза наши почти рядом… И дыхание наше смешивается… порой. Со стороны работа визажиста выглядит иногда очень интимно… Но только со стороны. А вблизи это просто работа… Вот так вот, киса!
Ну, вроде все.
Я критически оглядел, чего я там наделал. Кажется, вышло неплохо…
– Прошу, – сказал я, театральным жестом скидывая с Лиссы простыню, – вставай!
Однако Лисса наклонилась вперед, пытаясь увидеть в зеркале, что там я с ней сделал.
– Вставай, вставай, в большом зеркале посмотришь!
Лисса нехотя оторвалась от своего разглядывания, гибким движением поднялась с табуретки и повернулась.
– Вау… – выдохнули научившиеся у меня этому слову девчонки.
Перед нами стояла самая настоящая кошка. С гибкими движениям, огромными кошачьими глазами, в ярком желтом костюме и невероятно нездешняя.
Вау, поддержал я про себя девчонок, разглядывая Лиссу. Похоже, я знаю, кто у меня теперь будет тайлиш…
– И мы хотим! И нам! – загомонили наперебой варгуши.
– А деньги у вас есть? – поинтересовался я.
– Деньги… – притухли те.
– Ага. Знаете, сколько краски и кисточки стоят, а?
– Ууу… – разочарованно замычали в ответ несчастные.
– Вот вам и ууу! Красота – она дорого стоит. Ну что, налюбовалась? – спросил я Лиссу. – Давай тогда снимать.
– Что?
– Краску с лица снимать. Не будешь же ты так ходить?
– А… да… давай, – с легким сожалением в голосе ответила она.
– Садись. – Я кивнул в сторону табуретки.
– Эри, а ты сегодня нам поиграешь? – спросила Вирела, смотря, как я стираю с лица Лиссы макияж.
– Вполне возможно и такое развитие событий… – неопределенно ответил я.
– Ну Эри! – надула та губы.
– Про любовь? Или чтото героическое? – поинтересовался я.
– И это и то! – радостно сказала Вирела.
Ясно, короче снова:

Звезды и луна, ааа!
Песни до темна, ааа!

Гитару я принес на второй день занятий. В попытке организовать хоть какоенибудь музыкальное сопровождение. Тогда у меня еще ни одной бочки не было. Аккомпанемент, однако, вышел жидковатый, но девчонки внезапно попросили спеть. Я както не планировал, но, посмотрев на горящие ожиданием лица, подумал: а почему бы и нет? Фонотека у меня богатая… Для установления доверительных отношений чего бы и не спетьто?
Короче – гитара пошла на «ура»! Девчонки готовы были слушать от заката до рассвета. Они при этом излучали столько позитива в ментал, что я в общемто был готов петь снова и снова, чтобы ощущать волны удовольствия, исходящие от них. На Земле, на концертах, тоже чувствуешь, когда слушателям нравится, но тут было все гораздо сильнее, ярче и приятнее.
Наверное, это потому, что они эмпатки, не только улавливают чувства, но и сильнее излучают их. В результате у нас получается чтото типа электродвигателя