Одинокий демон. Тетралогия

с внешним управлением. Я начинаю крутиться, раскручиваю их, они излучают удовольствие, под его действием я кручусь быстрее… Короче, динамомашина в действии!
Репертуар у меня определился довольно быстро. Решив не заморачиваться переводами, я пел так, как есть. На французском, на английском, на русском. Песни можно и на незнакомом языке слушать. Хит, как талант, не пропьешь. А исполнял я только хиты, которые пришлись по душе землянам. Как говорится – верняк, проверенный временем. И тут этот верняк не подкачал. Девчонкам очень нравилось. Я делал короткие переводы, чтобы было понятнее, о чем пою, и все было прекрасно. Хотя были и шероховатости…
– Эри, ты столько языков знаешь, – с уважением както сказала мне Вирела, – такие красивые! Где ты их выучил?
Вот любопытная. А действительно, не слишком ли я увлекся, изображая из себя полиглота? Ничего страшного в этом вопросе нет, отбрешусь, но это мне звоночек – не расслабляться!
– Где? Да, собственно, нигде… на одном языке говорит мой отец, другой – от мамы. Она издалека. Третий – обязательный для всех. Четвертый – от учителя. Так и набралось.
– Какой ты умный! – с восхищением глядя на меня, сказала Вирела.
Умныйто умный, только на голову слаб, сказал я себе, перефразируя концовку земного анекдота про ворону. Будь я умным, то не сидел бы сейчас тут в ошейнике, как глупый собак. Давно бы уже назад, на Землю бы вернулся или в Эсферато…
– А мама у тебя красивая? – задала следующий вопрос Вирела.
Так, нужно уходить от этого разговора. Заниматься придумками на тему «Я и моя семья» совершенно не хочется. Да и было бы перед кем и по какому поводу. Обойдутся!
– Давайте я вам лучше спою, – сказал я, подхватывая гитару, – я тут вам песню перевел.
– Нам? Ой как здорово! А что за песня?

Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно

[5]

.

Постепенно взгляды у девчонок становились глубже и отрешенней, а на лицах появилось мечтательное выражение…

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом ктото занял…

Две недели пролетели как камень из рогатки. Честно говоря, я малость даже подустал. Муштровать зубастых, делать всякие приспособы вместо нормальных инструментов и пытаться предвидеть, где я провалюсь… Если все както болееменее тянулось, то дело с музыкой обстояло хуже всего. Ну нет тут усилителей! Нету! Хоть сдохни! И басгитар нету! Засунул контрабасину в большую бочку, для более густого звука. Пакость вышла, но что делать? Только сдохнуть… Я выкинул практически все струнные и оставил только ударные. Удалось сделать инструмент, издающий громкий костяной звук, похожий на кастаньеты. Очень удачно вписался. Девчонки очень хорошо ритм под него держали. Больше я ничего придумать не смог. Еще меня терзали смутные сомнения… что я, кажется, промахнулся с выбором костюмов и вообще всей композицией. В жюрито мужиков не будет! Одни бабы! А их чулками и короткими юбками не поразишь. Еще и позавидуют… Блин. Специфика. Както я сразу не допер… Но задний ход давать было уже поздно.
Ладно, если что, хоть зажжем. Запомнить нас должны надолго…
Я продолжал вносить всякие изменения по ходу подготовки выступления. После сеанса макияжа я решил с этой идеей завязать. По одной простой причине – время. Прикинув, сколько я его потратил на Лиссу и приплюсовав к нему еще четыре таких же интервала, я понял, что не потяну. У нас же не гастроли, где группе предоставляют гримерки, в которых есть по визажисту на каждого артиста. У нас смотровые выступления, где предполагается живая очередь из выступающих. И все эти выступающие будут толкаться рядом, тоже готовясь к выходу. И потом, я один! Мне еще и барабаны нужно както организовать на сцене, и проследить, как там варгуши оделись, и играть мне тоже надо! Помощника я себе на барабаны нашел, но сам я собирался вести основной ритм. Так что получалось, что красить девчонок времени у меня совершенно не было. Сделать им лица заранее? Эту идею я отмел, даже особо не думая. Наверняка краска потечет. Такое на сцену вылезет… Жюри ахнет! Поэтому вместо макияжа я решил сделать маски. Под японскую стилистику. Белые, с миндалевидно вытянутыми прорезями. Сделал для пробы одну штуку, раскрасил. Примерил. Снова на Лиссе.
Ей не понравилось. Остальным тоже.
– Да ну… ерунда какаято, – сказала Лисса после продолжительного критического осмотра себя в зеркале, – видно плохо и на лицо давит!
– И лицо какоето… неживое, – поддержали девчонки.