Одинокий демон. Тетралогия

условно бесплатное, с оплатой по завершении обучения. Поступил – император за первый год твоей учебы платит. Год проучился, экзамены сдал – перевели на следующий курс. Не сдал – сиди по новой, жди озарения. Император опять платит, но к сумме годового обучения плюсуется еще четверть от годовой стоимости. Опять не сдал – император платит, но ты уже должен снова за год плюс плату за полгода плюс предыдущий долг. И так, пока годовая плата с добавкой за тупость не сравняется. Ну а там как в университете решат. Или долги все возвращаешь и продолжаешь грызть гранит науки уже за свой счет, либо, коли денег нет, выходишь из стен альмаматер каким есть – балбесом и дуешь отрабатывать долг в какойнибудь гарнизон или еще куданибудь руками махать, насколько ты научился это делать за время учебы. Впрочем, если ты умникразумник и нигде больше года не сидел, то ты все равно должен. Император ведь за тебя платил! Так что будь готов должок вернуть… Причем весь и сразу. Правда, сумма долга будет меньше, чем у балбеса, да и отличникам бонусы по выплатам полагаются. Но все равно – должник. Очень мне этот момент не понравился. Не люблю быть комуто должным… Однако порядки тут такие. Ничего не поделаешь…
Под трудолюбивый скрип перьев я рассеянно наблюдал за магессой, вещавшей с кафедры. Я был единственным, кто не записывал ее лекции.
Элеона это сразу заметила.
– Эриадор, почему вы не пишете? – поинтересовалась она, опуская в обращении ко мне все уважительные слова. В университете правило – обращаться на «ты». И еще никаких своих слуг. Только местные. Мол, на «ты» – это значит, мы все – большая дружная семья, а отсутствие слуг – привыкайте к трудностям походной жизни. Мне это тоже не понравилось. Если в обществе нет цветовой дифференциации штанов, то что же такое будет? В средневековье без разноцветныхто штанов совсем нельзя! Это ведь даже не Земля, хотя дифференциация и там есть. И потом… Я же собирался тайлиш себе присмотреть! Полученные деньги от продажи найденных в пустыне древностей позволяли соблюсти традиции моего мира. Традиции нужно чтить… В данном случае они то единственное, что удерживает меня от сползания на одну ступень с низшими…
Так вот, почему вы не пишете, поинтересовалась она у меня, показывая этим «вы» свое недовольство.
– Потому что тетрадь можно потерять, а голова у меня всегда с собой, – вежливо ответил я.
– Да, но вы можете чтото забыть, а вот конспект – нет! Открыли, посмотрели – вспомнили!
– Я и так все прекрасно помню…
После того как у меня несколько прибавилось сил в плане магии, я наконец смог немного позаниматься со своими мозгами. Точнее, с мозгами Эри… Короче, неважно, чьи это сейчас мозги. Важно то, что память моя оказалась на месте. Весь архив, собранный на Земле, был при мне. И еще. Я снова мог искать в нем. Не вспоминать, морща лоб, чего там и как было, а задавать поиск и находить то, что нужно. То, что ничего не пропало, было весьма приятно. Кроме того, вместе с памятью вернулись способности к точному запоминанию информации.
– Неужели? – не поверила магесса. – Тогда, может быть, вы перечислите мне основные органы человека и системы, в которые они входят?
– Пожалуйста, – сказал я и принялся дословно цитировать материал вчерашнего занятия. Голосу ее я подражать не стал, это было бы уже чересчур, и так она была неприятно поражена.
– Мда, – с некоторым разочарованием подвела итог магесса, после того как я замолчал, – вижу, что с памятью у тебя действительно все в порядке.
В качестве поощрения за правильный ответ она перешла на «ты».
– Но все же я бы тебе рекомендовала не полагаться целиком только на нее и хоть чтото, но записывать.
– Конспект тоже может быть внезапно съеден мышами.
– Какими мышами? – не поняла она.
– Голодными до знаний…
Элеона только губы чуть плотнее сжала.
– Что ж. Как хотите. Отсутствие конспекта или небрежное ведение его – это дополнительные вопросы на экзамене. Вы меня понимаете?
– Я согласен на дополнительные вопросы.
– Хорошо. Продолжим нашу лекцию… Записываем…
В аудитории раздался легкий шорох поворачиваемых сподручнее тетрадей и звук от поудобнее устраиваемых на скамейках задниц будущих целителей, готовящихся продолжить конспектирование. Не нужно было быть великим эмпатом, чтобы ощутить недружелюбие и зависть, разлившиеся в воздухе и направленные на меня. Конечно. Они пишут, дымясь от усердия, а я – слушаю, полулежа на столе. Если еще учесть, что многие пишут уже по второму разу, а некоторые, возможно, даже и не по второму… Понимаю. Но, как говорится: пишите, Шура, пишите. Вы мне неровня…
Отношения с сокурсниками у меня были прохладные. Я ходил с высокомерным видом, в разговоры не лез, отвечал