Одинокий демон. Тетралогия

осталась в университете, скучать. Поэтому желание их высочеств быть незаметными не сбылось. Появление незнакомых лиц вызывало неподдельный интерес, сопровождаемый пристальным разглядыванием и шушуканьем между собой. Потом гдето произошла утечка информации, и за нами появился хвост любопытных. Хвост рос и рос, рос и рос, таскаясь за нами по коридорам и лестницам, и в конце концов превратился прямо в какуюто демонстрацию.
Трудно быть звездой, подумал я и обратился к принцу с предложением задействовать административный ресурс. Принц выслушал, согласился и дал команду к действию охране. Так что в бильярд мы учились играть за закрытыми дверями.
– Закрыто! На спецобслуживание! – крикнул я в щель закрываемой двери, в недовольные лица толпящихся за ней. Конечно, популярности такие действия мне не принесут, но зато поиграли спокойно. Покинуть холл я предложил через окно.
– Через окно? – с подозрением спросила принцесса.
Чтото както недоверчиво она стала относиться к моим идеям… Прямо как Стефи…
– Принцесса, а когда вы последний раз лазили в окно?
– Ну… – задумалась та. – Я вообще не лазила!
– Вот! – поднял я вверх правую руку с оттопыренным указательным пальцем. – Вполне возможно, что это ваш единственный шанс в жизни вылезти в окно! Не упустите! Если раньше не было случая, то весьма возможно, что и в будущем его просто не будет. В коридоре толпа, а так мы от нее оторвемся. Вам не надоели эти… глазеющие?
– Надоели… – вздохнула она.
– Тогда все в сад! Через окно!
В окно лезли по очереди. Сначала двое из охраны, для «зачистки и удержания плацдарма, если вдруг что», потом вылез принц. Ему на руки спустили Стефанию, потом принцессу, которую я придерживал, чтобы она не сорвалась, потом выбрался я и оставшиеся секьюрити. Окромя меня и охраны все были в восторге. Стефи тем, что принц подхватил ее и несколько секунд подержал на руках (принцу этот момент тоже, похоже, понравился). Принцесса была в восторге, что первый раз в жизни вылезла в окно и сбежала. Охране такое откровенное детство не понравилось, но она молчала. Я же был нейтрален в чувствах. Пошли ко мне. Быстро накидал несколько шаржей на нас четверых. Посмеялись. Пообещал принцессе нарисовать портрет. Заметили мою гитару. Взяли гитару, пошли к Стефи за ее инструментом. Принцесса очень внимательно рассматривала портрет Стефании и все рисунки, что я для нее сделал за все время. Принц тоже в этом участвовал. И не менее внимательно. Потом пошли на воздух, на нашу со Стефи скамеечку, где мы любили музицировать. Поиграли вмести со Стефанией, потом она отдельно, потом пристали ко мне, чтобы я спел.
– Что именно? – поинтересовался я, прижав пальцем разом все струны на грифе.
– Чтонибудь… про любовь, – попросила принцесса.
Ее взгляд, обращенный на меня, в начинающихся сумерках был глубок и таинственен…
Романтика и свобода вырвавшейся из дома, прокомментировал я про себя сей взгляд и прикинул, что можно спеть. Хм… песен про любовь много. Но не уподобляться же в завываниях дворцовому менестрелю? О! Есть вариант! В том числе и для других слушателей.
Я кинул взгляд на собравшихся вокруг нашей лавочки вновь обнаруживших нас любопытных. Хехе.
– Хорошо, про любовь так про любовь, – согласился я и тронул струны:

Моя трагедия комедий балагана смешней
И потому безумно мне дорога,
Я научился находить себе прекрасных друзей,
Но не могу найти по силам врагааа,
Но не могу найти по силам врагааа.
(…)
Я умираю… в пустоте… неразделенной любвиии.
Я жду тебя, о мой возлюбленный враг

[9]

.

Тишина. Народ обдумывает неожиданное окончание песни…
– Браво! – произносит принцесса. – Браво! Мне понравилось! Спой еще!
Еще так еще… Я исполнил еще несколько песен на французском и итальянском. Тут стало окончательно темнеть. Зима. Солнце садится быстро.
– Домой пора, – вздохнул принц.
– Ууу… Не хочу домой! – капризно заявила Сюзанна. – Я замерзла и хочу чаю! И есть хочу. Пойдемте поедим! А потом поедем…
– А где? – спросила Стефания. – У нас до ужина еще почти два часа, а «Стекляшка» закрыта… В ней труба сломалась.
– Как труба сломалась?
– Трубочист чистил, и какието камни внутри вывалились… Чинят.
– А… понятно…
– Можно пойти на площадь, – предложил я, – там всяких трактиров – уйма!
– Ой! Пошли! –