Одинокий демон. Тетралогия

ей на лицо, а в открывшиеся глаза – их прежняя яркая зелень. Упавшие на плечи волосы, висевшие до этого белой паутиной в воздухе, вновь налились золотом.
– Уйди! – сделала она шаг к Амали, отодвигая ее левой рукой в сторону, и качающейся походкой направилась к выходу. Правое крыло волочилось по земле. Изпод стрелы, вонзившейся в плечо, на золотые перья текла кровь, капая на пол.
– Прочь! – со злостью в голосе зашипела она на окаменевших эльфов, преграждающих ей путь. Те, выйдя из ступора, шарахнулись в стороны, словно рыбки от сунутой в воду руки. Волоча за собой крыло, Эриэлла прошла мимо них и вышла за дверь.
– Как ты мог! Как ты мог!
Таурэтари, вцепившись в отвороты камзола так, что побелели костяшки пальцев, трясла своего внука.
– Как ты посмел поднять на нее руку?!
Правитель мотался в ее руках так, словно у него в теле пропали все кости. Голова поочередно падала то на левое, то на правое плечо.
– Что ты наделал!!
С полным горести криком Таурэтари выпустила его и шагнула назад.
Несколько мгновений тот, вихляясь, стоял на подогнутых ногах, голова опущена, безвольно упавшие вдоль тела руки, а затем рухнул на колени, закрыв ладонями лицо.
– Отведите правителя в его покои, – скомандовала Таурэтари, с ужасом смотря на коленопреклоненную фигуру. – Правителю леса плохо! Отправьте к нему целительниц! Быстро!
Правителя подхватили за руки, подняли и аккуратно потащили.
– Бабушка!
Амали бросилась к Таурэтари, обхватив ее юбку руками и вжавшись в нее лицом. Небольшие крылья из розовых перьев за ее спиной разошлись и снова сложились вместе.
«Как у бабочки», – рассеянно подумала Таурэтари, успокаивающе кладя ладонь на макушку своей внучки.
Большая черная капля на каменном полу. Рядом поменьше. Совсем маленькая. Пустое место. Снова большая капля, средняя, маленькая… Кровь. Уже подсохшая, местами размазанная перьями, кровь, каплями ведущая к двери покоев Эриэллы. Перед дверью суетится небольшая толпа эльфов с растерянными и испуганными лицами. Целители, охрана, ктото из сановников и духовенства. Они топчутся, стараясь не наступать на капли крови, которых перед дверью больше, чем по коридору.
– Госпожа вестница, – наконец робко стучит в двери один из набравшихся храбрости целителей, – вам нужна помощь! Откройте! Мы поможем унять кровь и залечить рану… Госпожа вестница!
– Прочччь… – змеиным шипением доносится изза двери, – все проччччччь…
Эри
– Дебилы… Лесные дауны… Тупые животные…
Я злобно шипел себе под нос, разглядывая торчащую из моего плеча стрелу. Хорошо, что я боль умею блокировать. Если бы не это – на стенку бы сейчас лез… Изпод древка попрежнему текла кровь, пропитывая одежду.
Я достал левой рукой из потайного кармашка чак и, матюкаясь сквозь зубы, разрезал ткань, полностью оголив предплечье. Торчащая из ключицы хрупкого девичьего плеча длинная стрела смотрелась феерично. Еще кровища и посиневшая кожа в месте попадания…
– Ууу! Бесполезные тряпки! Тут в стальной броне ходить нужно! Или в чешуе… как дома, – высказался я на тему своей одежды и приступил к поверхностному осмотру.
Задет крупный сосуд, через секунду констатировал я. Что делать? Звать целителей? Ушел я, конечно, гордо, захлопнув за собой дверь, но вот что дальше будет, я както не подумал… А точнее, вообще не думал.
Я прищурился, приглядываясь к ране и соображая, стоит ли мне самому вытаскивать стрелу, или харэ валять дурака, демонстрируя гордость? Видно, придется идти сдаваться целителям… пока кровь не кончилась.
Шиих! Изображение вновь пошло слоями: кожа, мышцы, сосуды, кости… Это еще что? А! Знания Алатари в действии! Хорошо. Посмотрю, насколько они ценны. Смотрю. Вот инородное тело – темный наконечник стрелы, уткнувшийся в кость. Кость под ним треснула и разошлась краями. А ято думал, что так больно было поначалу! Вот разрезанная артерия. Это с нее так течет. Хорошо, не крупная. А то бы я уже тут на дрожащих полусогнутых был бы. Крупная – ниже. Что ж мне так с плечами не везетто? Тогда в левое засадили, и теперь в правое. Хотя… Плечи все же лучше, чем попадание в корпус. Там много всяких органов! Так. Чтото срочно нужно делать с кровотечением. Пусть артерия и небольшая, но кровит усиленно.
Внезапно мне в голову пришло знание. Я знал, что нужно делать! И совершенно точно знал! Не отвлекаясь на осмысление и анализ пришедшего откровения, я начал действовать.
Чувствую слабый укол в районе солнечного сплетения. Опускаю глаза, чтобы посмотреть. Перед моим взором – тонкий, длиной примерно с руку, извивающийся усик. Толщиной гдето с треть или четверть мизинца, дымчатополупрозрачный, он извивается, выделывая своим свободным