Говорят, что в одиночку никому не под силу изменить этот мир. Но рано или поздно рождается тот, кто опровергает это утверждение. По пыльным дорогам через весь материк идет, сопровождая названую сестру на родину предков, тот, о ком века спустя будут слагать легенды… Одинокий орк по имени Брехт. Правда, пока он еще не знает о том, кем ему придется стать в конце пути…
Авторы: Романова Галина Львовна
соединенных крытыми галереями и переходами. В этом отношении он был похож на замки эльфов и отличался от них разве что архитектурой и размерами. Эльфы любили небольшие башенки, в которых находилась большая часть жилых комнат, а магри предпочитали просторные залы, где мог спокойно развернуться дракон. Но в остальном все дворцы и замки мира были одинаковы: в них непременно устраивались тайные ходы и укромные уголки.
— Куда мы идем? — прошипела девушка, когда Уртх свернул в какой-то закоулок.
— В одно тихое местечко, где нам никто не помешает…
— Только посмей ко мне прикоснуться! Ты — грубый, неотесанный мужлан! Чудовище! Гурх!
— Не могу не согласиться с последним утверждением, — галантно ответил старый сотник. — Надеюсь, ты знаешь, чем знамениты гурхи?
— А… э-э… — Задумавшись, Гайна споткнулась, и орк поддержал ее. — Нет!
— Тем, — оскалился он, — что нам невозможно отказать! Мы всегда находим убедительные аргументы в свою пользу!
Но очевидно, каждый из них имел в виду что-то свое, потому что Гайна тут же заявила:
— Ничего у тебя не получится! У нас не может быть детей!
— Ну и хорошо! — заявил Уртх так энергично, что девушка споткнулась второй раз, после чего ее легко подхватили на руки. — Не придется мучиться угрызениями совести и на старости лет возиться с пеленками! Молодняк надо заводить, пока сам молод. А стоит старости чуть-чуть помахать рукой издали — и все! Каждый новый пищащий комок вызывает только раздражение!
Продолжая ворчать, орк дотащил свою пленницу до небольшой каморки под лестницей. Эта часть дворца была необитаемой, поскольку находиться тут было опасно для жизни: внутренние стены и лестницы кое-где обвалились. Но гордый сын гор вспомнил молодость и обустроил среди завалов приличную «пещерку», куда и поместил шипящую от злости Гайну.
— Вот так-то лучше! А теперь посиди немного молча, красавица, а я подумаю, что мне с тобой делать!
— Ты настолько стар, что не помнишь, что и как надо делать? — презрительно скривила губы девушка.
— Но-но! — погрозил пальцем старый сотник. — Если ты сомневаешься во мне как в мужчине, я хоть сейчас готов доказать обратное! Впрочем, сначала — дело, а удовольствие — потом!
С этими словами он уселся на обломок ступени и действительно задумался, что-то чертя ножом на полу. Гайна несколько раз попыталась освободиться и дергала связанными запястьями, но безрезультатно.
В ту ночь острое чувство опасности не дало старому сотнику сомкнуть глаз. Он слышал, лежа у порога, как уходит Терезий, но не подумал остановить молодого князя. В конце концов, ему тоже несладко среди магри, а если учесть, что снаружи ему почудился голосок девушки… Эх, ну почему он не отправился следом? Хотя тогда в плену оказались бы все, а Уртх предпочитал оставаться на свободе, понимая, что только так сможет помочь Терезию. Брехта с Льором он тоже не хотел оставлять в беде. Сотник успел сбежать из комнаты, заслышав в коридоре приглушенные шаги и голоса, и полночи метался по дворцу, сбивая погоню со следа, пока не нашел это местечко. Здесь было безопасно — в плане пряток среди камней и расщелин лучше орков были лишь подземники. А теперь, когда у него в руках заложница, он реально сможет помочь друзьям.
Время для Сорки остановилось: минуты теперь тянулись неимоверно медленно. Мать посадила ее под замок в тесную комнатку, которая освещалась через три узких окошка, таких маленьких, что сквозь них девушка не пролезла бы и в человеческом облике, не то что в виде дракона. Выбить дверь было трудно — она снаружи запиралась на засов. Сорке пришлось бы сперва в этой тесноте превратиться в дракона, потом выломать дверь, потом опять стать человеком и лишь тогда выйти. А по ту сторону — стража. Девушка слышала шаги и негромкие голоса.
С каждой минутой в душе Сорки поднималась злость. Ну мама! Как она могла?.. А она-то так мечтала увидеть ее, так предвкушала встречу! Так радовалась!.. И ведь все было против нее! Сколько препятствий на пути! Они пробыли в дороге целый год, и ради чего? Чтобы родная мать посадила любимую дочку под арест, как преступницу, а с ее друзьями обращалась еще хуже? И как мог папа, ее милый, добрый, ласковый папа любить такую женщину? Или так и надо, чтобы милые, добрые и ласковые любили свою противоположность? Девушка уже кое-что знала о том, что такое церемония выбора — подружки просветили, — и слышала, что у магри пары образуются на всю жизнь. Подобно всем девушкам мира, Сорка мечтала встретить того единственного и неповторимого, с кем проживет всю жизнь в любви и согласии и умрет в один день. Но сейчас впервые
