Говорят, что в одиночку никому не под силу изменить этот мир. Но рано или поздно рождается тот, кто опровергает это утверждение. По пыльным дорогам через весь материк идет, сопровождая названую сестру на родину предков, тот, о ком века спустя будут слагать легенды… Одинокий орк по имени Брехт. Правда, пока он еще не знает о том, кем ему придется стать в конце пути…
Авторы: Романова Галина Львовна
в порядке!.. Ты заставил меня вспомнить… Эй, Хельг, — гаркнул он, окликая кого-то, — есть что выпить?
Один из северян — тот самый бородач — поднял голову с мешка, на котором пристроился подремать.
— Тебе сейчас на вахту заступать, одноглазый, — проворчал он и добавил несколько слов на своем языке. — Опять нажрешься, как селедка, и будешь красных ежиков гонять!
— Не нажрусь, — усмехнулся эльф и неожиданно подмигнул Каспару, — а если и так, то вот этот задохлик меня живо в порядок приведет! Ты не смотри, что на нем железа, как на королевской дочке — украшений. Исцеляет вмиг!
После этих слов Каспар почувствовал себя неуютно, потому что все — даже гребцы — уставились на него.
Странная это была песня — немного заунывная и малопонятная, исполняемая в мерном растянутом ритме в такт опускающимся и поднимающимся веслам. Вся она состояла из иносказаний, когда чуть ли не каждое слово заменялось синонимом-словосочетанием. В переводе на нормальный язык первый куплет звучал так: «По морю ходят волны. Ветер надувает парус».
[10]
Опершись на борт, Каспар смотрел вдаль. Уже несколько дней, как шнека покинула материк и двигалась на север, и несколько дней, как с него сняли ножные кандалы, что позволило ему свободно передвигаться по кораблю. Сделано это было не для того, чтобы выказать ему доверие. Просто в ножных кандалах переступать через тюки и сундуки было трудно. С запястий цепи не сняли — дали ясно понять, кто он есть.
Впрочем, Каспар и не собирался совершать побег. Куда ему было бежать? Он вырос, привыкнув подчиняться законам и приспосабливаться к любым условиям. Каждый новый король, восходя на трон Эвлара, считал своим долгом ввести новый закон, еще больше усложняющий жизнь магри. Каспар прожил на свете восемьдесят лет, пережил трех королей и привык к тому, что надо довольствоваться тем, что имеешь, и радоваться тому, что не стало хуже.
Песня сама собой вползала в уши. Распеваемая от души хриплыми простуженными голосами — большинство гребцов не пело, а просто орало во всю глотку, — она тем не менее обладала странной притягательностью. Каспар уже несколько раз ловил себя на мысли что хочет подпеть гребцам — хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя таким уж ненужным.
Дома в прежней жизни он не привык
