Говорят, что в одиночку никому не под силу изменить этот мир. Но рано или поздно рождается тот, кто опровергает это утверждение. По пыльным дорогам через весь материк идет, сопровождая названую сестру на родину предков, тот, о ком века спустя будут слагать легенды… Одинокий орк по имени Брехт. Правда, пока он еще не знает о том, кем ему придется стать в конце пути…
Авторы: Романова Галина Львовна
Тан, присев рядом, протянул ему флягу. В ней опять плескалось вино, и магри жадно приложился к горлышку. Конечно, не стоило напиваться на голодный желудок, силы после операции лучше всего восстанавливает мясная пища, но не станешь же просить солонину прямо сейчас!
Очнувшийся уже на берегу, к ним подошел мрачный Хельг.
— Ты, — проворчал бородач, переминаясь с ноги на ногу, — задохлик… того, вставай!
Вернув Тану флягу, тот поднялся.
— Пошли.
Каспар послушно поплелся за ним по пятам.
На берегу грудой свалили добро, захваченное с дракка кабанов: одежду, оружие, доспехи, кое-какие припасы и вещи. Дракк подтащили поближе к берегу и готовили в подарок Эйгу. Рядом со сваленными в кучу вещами, связанный по рукам и ногам, лежал пленный кабан, раздетый до исподнего.
— Ты это… того… — Хельг явно не знал, куда девать глаза, — подыщи себе чего-нибудь. А то рубашка у тебя, смотрю, того…
Внезапно глаза его расширились, и он схватил Каспара за локоть, подтаскивая ближе:
— Ты не ранен?
— Нет, — попытался вырваться из его цепких рук магри.
— Но это след от меча! — Хельг указал на длинный разрез, идущий поперек рубахи.
— Я сам видел, — к ним подошел Тан, — как тебя ударили в живот и в бок.
— Эй! — на весь берег заорал бородач. — Задохлик ранен!
К ним бегом собралась почти вся команда. Даже лежавшие у костра раненые повернули головы. Каспар почувствовал себя очень неуютно.
— Да не ранен я! — воскликнул магри. — Не ранен!
Но шесть рук уже задрали на нем порезанную в двух местах рубашку.
— Вот это да!
Поперек живота Каспара шла розовая полоса, словно его несильно хлестнули плетью. Вторая полоса наискосок пересекала бок. Кожа была цела и невредима.
— Но тебе же сюда попали мечом! — прошептал Тан, касаясь бока Каспара. — Я сам видел: тот кабан тебя ударил, когда ты поворачивался и…
— Как это случилось? — Кормщик Кнут вперил в пленника жесткий взгляд.
— Понимаете, — Каспар почувствовал, что краснеет, как мальчишка, — я же магри. У нас врожденная особенность. Мы можем концентрировать внутреннюю энергию там, где… где это нужно для защиты в бою. Поэтому нас и…
— Железный бок, — вымолвил Хельг. — Ты тоже берсерк?
— Не совсем. Я…
— Я хочу знать, — слегка повысил голос Кнут, — как это случилось? Ты дрался?
— Да, — подал голос один из фьордеров. — Я сам видел, как он убил двоих кабанов.
— Троих, — встрял Тан, — и четвертого подставил мне под удар.
— Та-ак, — протянул кормщик, останавливая тяжелый взгляд на Каспаре. — Значит, так?.. Что ж, пошли!
Магри похолодел, но послушно поплелся за Кнутом сквозь строй молчаливо расступившихся фьордеров.
По пути прихватив свой топор, кормщик подошел к одному из валунов, валявшихся на берегу, и кивнул:
— Клади на камень руки.
— Не надо! — Каспар попятился, прижимая руки к груди. Для врача лишиться рук — это… это…
— Не бойся, я с тобой! — обжег щеку шепот эльфа. Одна рука Тана скользнула на шею Каспара, слегка придерживая его на месте, другой он прижал его кисть к камню, накрыв ее своей.
Взмах топора. Удар. Слабый лязг.
Другую руку Каспар протянул сам, и перерубленная цепь дохлой змеей сползла с камня на песок. Кнут наклонился, подобрал ее и сунул в руки магри.
— Дома скажешь кузнецу, чтобы расклепал браслеты и перековал их во что-нибудь стоящее, — проворчал он. — Да и переодеваться с этими украшениями неудобно.
На островке задержались на лишние сутки: погибших фьордеров следовало проводить в последний путь. Тела уложили на захваченный дракк кабанов, вооружили их, снабдили личными вещами, запасами провизии на первое время, потом подняли парус и оттолкнули корабль от берега. Вдогонку Тан и остальные лучники пустили несколько зажженных стрел. Огонь занялся, подпалил сперва парус, потом сложенные тут и там кучи хвороста, и через несколько минут весь корабль пылал, удаляясь от стоящих на берегу фьордеров.
Обычай требовал, чтобы в последний путь мертвых сопровождал кто-то из живых — добровольно согласившихся расстаться с жизнью рабынь или взятых в плен врагов. Один такой как раз имелся — тот самый кабан. Перед похоронами к Каспару подошел кормщик.
— Его жизнь в твоих руках, — кивнул Кнут на связанного пленника. — Как скажешь, так и будет. Но…
— Я понимаю, у вас свои обычаи, — осторожно начал магри, — но я спас ему жизнь и не могу допустить,
