Говорят, что в одиночку никому не под силу изменить этот мир. Но рано или поздно рождается тот, кто опровергает это утверждение. По пыльным дорогам через весь материк идет, сопровождая названую сестру на родину предков, тот, о ком века спустя будут слагать легенды… Одинокий орк по имени Брехт. Правда, пока он еще не знает о том, кем ему придется стать в конце пути…
Авторы: Романова Галина Львовна
будут искать… Меня уже ищут!
— Если не будешь сотрудничать, тебя найдут, — проникновенно пообещал Брехт. — По частям.
С этими словами он ловко собрал в горсть волосы капитана на виске, обнажив остроконечное ухо. Продетое в мочку кольцо его живо заинтересовало.
— Эй, Льор! — окликнул он юношу у костра. — Серьги хочешь? Могу подарить!.. Ему они все равно уже не понадобятся…
— Не надо! — вскрикнул тот, падая на колени. Лицо его задрожало — вот-вот заплачет. — Брехт, милый, не надо! Он…
— Твой сородич, понимаю, — серьезно кивнул тот. — Но нам нужны кое-какие сведения! И он их нам выложит, — с угрозой добавил он, обращаясь к пленнику.
— Погоди, — Льор бросился к Брехту и буквально повис на его руке, уже коснувшейся уха Шайрьефа. — Он же сказал, что важная персона! А что, если использовать его как заложника?
Капитан похолодел: «Что? Его? Заложником?»
— Заложником? — эхом озвучил его мысли Брехт и почесал ножом собственное ухо. Такое же остроконечное, разве что чуть-чуть поменьше. — А это хорошая идея… Слышь, ты, важная птица, — он слегка кольнул пленника, — ты — наш заложник. Понял? Надеюсь, ты стоишь достаточно дорого, чтобы на тебя можно было обменять…
Дальше Шайрьеф уже не слышал. Сама мысль о том, что он может стать заложником, то есть хуже, чем рабом, оказалась настолько страшной, что впервые в жизни капитан стражи потерял сознание.
— Чего это он? — оторопел Брехт, когда резко посеревший и закативший глаза капитан обмяк у него на руках, уткнувшись носом ему в грудь. — Я ж его вроде даже не поцарапал… Так, угрожал немножко…
— Знаем мы твое «немножко»! — засопел Льор. — Даже меня оторопь пробрала!
— Малыш, — Брехт спихнул с себя сомлевшего пленника и попытался взъерошить юному эльфу волосы, — ты же знаешь, что тебе я никогда не причиню никакого вреда!
— А я что говорил? — победно подбоченился Роб Рыбка. — Ты все-таки к нему неровно дышишь!..
— Сейчас кто-то у меня совсем забудет, как надо дышать! — угрожающе зарычал Брехт, разворачиваясь к людям.
Моряки поспешили отодвинуться подальше. Далеко не все разделяли решение своего капитана не просто доставить странную пару на север, но и сойти на берег, чтобы поучаствовать в приключении. К тому же в присутствии Брехта все ощущали себя какими-то… маленькими, что ли. Этот громадный орк был выше даже корабельного кока, который смотрел на всех свысока. А уж ручищи-то…
— В общем, так, — Брехт оглядел спутников, — приведите этого в чувство, — он пристроил Шайрьефа на камнях, — и уходим. Нечего рассиживаться!
Совершать привычные движения тело научилось быстро, кое-что удавалось сделать даже с первой попытки.
Все утро Ретьорф потратил на то, чтобы изучить свои новые возможности. Сложность заключалась в том, что у него было мало времени и совсем не было наставника. Тот же магри мог бы хоть намекнуть, чего теперь его хозяину ожидать! Помнится, нечто такое рассказывал Шайрьеф: его не предупредили о магии, которую использовали скальные тролли, и отряд попал в засаду, до последнего не замечая врага.
Раздевшись до пояса, Ретьорф встал в тренировочном зале перед высоким слюдяным зеркалом, внимательно рассматривая свое новое тело. Сложено оно было хорошо. Изучая стройный поджарый торс, прежде принадлежавший магри, лэд сделал вывод, что врач какое-то время посвящал военным упражнениям. Отлично! Значит, не придется начинать все сначала.
Рукопашную стойку тело скопировало довольно легко, как и фехтовальную. Еще лучше! Значит, врач действительно имел дело с оружием. Но не стоит забывать, что сам магри и был оружием, следовательно, его тело по-прежнему таило в себе какие-то скрытые возможности. Лэд покачал головой, вспомнив, как врач двумя пальцами разбил замок, который до него испытывали огнем, магией и сталью.
Боевые приемы рукопашного боя это тело тем не менее выполняло хорошо, но движения были какими-то размазанными, словно у суставов имелся запас гибкости и прочности, которого не было у альпа. «Запомним! — отметил для себя Ретьорф. — Гибкие суставы…» К своему новому телу он относился как к странному оружию, о возможностях которого ему никто ничего не сказал. Уж если продолжать сравнение, то сейчас он знал лишь то, с какой стороны за него держаться, но понятия не имел, для чего это оружие предназначено, — можно ли им только рубить, или еще и колоть, какова сила удара, насколько оно прочно и гибко, как легко отзывается на движения кистью, какие вообще приемы с ним можно проводить…
Он так увлекся изучением своих возможностей,
