Говорят, что в одиночку никому не под силу изменить этот мир. Но рано или поздно рождается тот, кто опровергает это утверждение. По пыльным дорогам через весь материк идет, сопровождая названую сестру на родину предков, тот, о ком века спустя будут слагать легенды… Одинокий орк по имени Брехт. Правда, пока он еще не знает о том, кем ему придется стать в конце пути…
Авторы: Романова Галина Львовна
устанавливал и вообще… если бы не я, вас бы не было!
— Вот мы и хотим продолжить ваше славное дело, — подхватил старший сын. — Вы нам оставили руководство к действию, и мы хотим…
— Вот вам всем! — Кейтор сложил фигуру из трех пальцев и по очереди сунул каждому из сыновей под нос. — Подвигов вам захотелось? Славы? Нечего для этого отправляться на край света! В жизни везде есть место подвигу, для этого не обязательно лезть в пасть дракона!.. Вот что! Веймар, забирай-ка ты Даральда в свой департамент!
— Что, прямо сейчас? — встрепенулся начальник Тайной Стражи.
— А чего тянуть? Приставь его к Карадору — пусть вместе с ним его сородичей разыскивает! А этих, — он поймал взгляд своих охранников и кивнул на младших принцев, — запереть до утра.
— Но папа! — хором завопили отпрыски.
— Я вам не «папа»! Я вам — король! — Кейтор погрозил сыновьям пальцем и удалился под руку с королевой, провожаемый тремя парами умоляющих глаз.
У Брехта были все основания ненавидеть себя. Ведь было же у него дурное предчувствие! Было! И город ему сразу не понравился… И настроение с утра было паршивое… И грог в этой забегаловке был отвратительным! А он вовремя не почуял опасность… Эх, что теперь будет?
Орк сидел в человеческой тюрьме. По его недолгому знакомству с людьми — пришлось ведь оказаться за решеткой в Геронте! — хуже человеческих тюрем были только трущобы, населенные отбросами общества. Но если там еще можно было как-то избежать близкого знакомства с бродягами, нищими и калеками, то здесь деваться от них было некуда.
По счастью или несчастью, как посмотреть, Брехт сидел в одиночной камере. И это, с одной стороны, его радовало: рядом никто не вонял, не потел и не испражнялся, а с другой, его снедало беспокойство за друзей. Не опасался он за Тана, уверенный, что эльф выкрутится. С волшебницей тоже все вроде в порядке — она женщина, так что о ней можно не волноваться. А вот Каспар — магри, и представителя презренной расы могли прибить, а то и казнить: он же был при оружии и кого-то даже ранил, если не убил. Хуже всего, что он ничего не знал о Льоре! Если тот лорд все-таки затребует мальчишку себе… Орк тщетно гнал от себя образ испуганного юноши, прикрученного за руки и за ноги к постели знатного извращенца, и всякий раз чувствовал, как у него чешутся кулаки. Хорошо, что в камере, кроме него, никого нет — иначе он бы прикончил любого просто для того, чтобы дать выход бессильной ярости.
Но пока он ждал, внешне оставаясь бесстрастным и равнодушным. Ждал хотя бы потому, что за несколько дней заключения к нему так никто и не пришел. Лишь дважды в день внизу двери открывалось небольшое окошечко, и внутрь ставили миску с едой и кружку с водой. Длина цепи, на которую посадили орка, позволяла ему спокойно дотянуться до еды. Однообразный суп с кусками крупно порезанных овощей и разваренной до неопределенного состояния крупой был безвкусным, но Брехт заставлял себя есть. Он выйдет отсюда. Для этого ему нужны силы. Только бы узнать, что с остальными и как долго их собираются здесь держать! Никто не держит никого взаперти просто так — всякий раз заключение преследует определенную цель, и рано или поздно ему эту цель сообщат. Вот когда к нему придут, вот тогда и…
Но дни тянулись за днями, однообразные и серые, как клочок неба в окошке под потолком.
Чуткий орочий слух сослужил ему неплохую службу, заранее предупредив о том, что снаружи по коридору топают тяжеловооруженные люди. Судя по шагам, их было около десятка, и это было хоть какое-то разнообразие в монотонном существовании, заполненном напряженными, далеко не радостными мыслями.
Брехт подобрался. Чутье говорило ему, что надо ждать гостей, и он понял, что не ошибся, когда шаги замерли как раз напротив его камеры и в замке впервые с тех пор, как его сюда бросили, заскрежетал ключ.
Стараясь не звякнуть цепью, орк привстал так, чтобы вскочить одним движением. Он потратил долгие часы на то, чтобы выяснить свои возможности, и сейчас прекрасно знал, что цепь ему позволяет, а что — нет. Если человек не подойдет слишком близко…
Но первыми в камеру вошли стражники. Ощетинившись копьями, они встали полукругом, нацелив наконечники на орка. На Брехте не было доспехов — только рубашка и кожаная куртка, и он понимал, что в случае чего его просто проткнут насквозь. Нет, конечно, орочья живучесть и сила и тут сыграют ему на руку, и против двух-трех копейщиков у него были бы неплохие шансы, но когда их почти десяток, да в замкнутом пространстве, да на цепи… Рисковать пока не стоило.
— Собирайся, — сухо произнес человек, стоявший за спинами стражников. — Пора!
