Говорят, что в одиночку никому не под силу изменить этот мир. Но рано или поздно рождается тот, кто опровергает это утверждение. По пыльным дорогам через весь материк идет, сопровождая названую сестру на родину предков, тот, о ком века спустя будут слагать легенды… Одинокий орк по имени Брехт. Правда, пока он еще не знает о том, кем ему придется стать в конце пути…
Авторы: Романова Галина Львовна
Бывает… Но, если ты сейчас согрешишь с этим конем, какой-нибудь первый встречный священник отпустит тебе все грехи!
— Я? — Брехт вытаращился на мерина. Тот вытаращился на него. — Согрешить… с этим?
«Лучше убейте меня!» — Мерин попятился, поджимая хвост.
Тан заржал, откидываясь в седле, но запнулся, заработав еще один тычок посохом от Видящей.
— А что? — захлопал глазами король. — Я что не так сказал?
Брехту оч-чень хотелось высказать его величеству все, что он думает, но он стиснул зубы и зашагал по обочине дороги с такой скоростью, что верховым пришлось догонять его.
В пути они были уже вторую неделю, двигаясь все время строго на север, в сторону Ничейной Земли, довольно широкой полосы давно всеми забытой местности — эдакого естественного заповедника. Когда-то это была часть огромного эльфийского государства, которая вскоре после восстания орков распалась на тринадцать Островов Радужного Архипелага, а некоторые участки земли остались невостребованными. Эльфы всегда трепетно относились к живой природе, в их землях свободно чувствовали себя реликтовые животные прошлых эпох, а потом, когда не стало сдерживающего фактора в виде эльфийской магии, эти существа оказались предоставлены сами себе. Немалую роль сыграло и то, что в Смутные Века, последовавшие за восстанием орков, волшебницы Ордена Видящих вовсю использовали боевую магию, остатки которой не лучшим образом сказались на диких животных. Некоторые из них в результате мутировали, превратившись в совсем уж чудовищных тварей. Так, например, из единорогов появились уникорны, огромные бронированные копытные твари, питающиеся мясом.
Довольно долгое время эти существа, как мифические, реликтовые, так и магические, тревожили государства людей. И никого, собственно, не удивило то, что на окраине Великой Паннории, как раз в полосе Ничейной Земли, отделявшей эту страну от Предболотья, завелся крылатый зверь, по описанию схожий с драконом. Появился он не так давно, и вначале местный барон, на чьи земли десантировался странный зверь, пытался отогнать его своими силами, но безрезультатно. А после того как дракон в порядке самообороны существенно сократил численность рыцарей, барон и отписал в столицу отчаянно-гневное письмо — мол, помогите, пока не стало слишком поздно! Письмо какое-то время провалялось в канцелярии Тайной Стражи, пока по чистому совпадению трем молодым принцам не взбрело в голову совершить подвиг…
Еще часа два шагали, вернее, трусили по засыпанной снегом дороге, пытаясь держаться вровень с размашисто шагавшим впереди Брехтом. Он шел знаменитым орочьим шагом, иногда, если дорога катилась под уклон, переходя на легкую трусцу.
Часа через два Брехт немного остыл: и потому, что по глубокому снегу не больно-то пошагаешь, и просто потому, что успокоился. Он сбавил бешеный темп, и остальные тоже, равняясь с ним.
— Ну, ты как? — заботливо склонился Кейтор с седла и сам же себе ответил: — Вроде в порядке… Дышишь ровно, пар из ушей и пена изо рта не идет, глаза из орбит не лезут…
— Мм… — Брехт мог много чего сказать в ответ, но слова застряли у него в горле. Они не первый день знали короля Кейтора и понимали, что переспорить его может только он сам. Если захочет.
В довершение ко всему опять посыпал снег. Сперва мелкий и редкий, он постепенно превратился в настоящую метель и буран, когда дали скрываются за серой хмарью, а слой снега растет прямо на глазах.
— А ну, прекрати!
— Ой! — Тан даже подпрыгнул в седле, когда Видящая в очередной раз стукнула его посохом. — За что?
— Скажешь, не твои штучки?
— Это, — одноглазый эльф ткнул пальцем в небо и поплотнее натянул на голову капюшон плаща, — не моя работа! Что ты меня во всех грехах обвиняешь? Это зима!
— Правда? — подозрительно прищурилась молодая волшебница.
— Ага! Она самая!
Буран тем временем усилился настолько, что в двадцати шагах уже ничего не было видно.
— Привал! — бодро скомандовал король Кейтор.
— Где?
— Ну, кто тут у нас обладает самым острым зрением? — пожал плечами король. — Эльфы! Вот пусть они осмотрятся и найдут!
Тан покосился на молодую волшебницу. Видящая правильно истолковала его вопросительный взгляд, презрительно фыркнула — мол, мужчины, что с них взять! — и, сосредоточившись, ткнула посохом куда-то в сторону:
— Там. Лес, деревья и укромные места!
Костерок горел, не столько разгоняя мрак, сколько подчеркивая его за пределами светлого пятна. Фыркали и устало переступали ногами
