Говорят, что в одиночку никому не под силу изменить этот мир. Но рано или поздно рождается тот, кто опровергает это утверждение. По пыльным дорогам через весь материк идет, сопровождая названую сестру на родину предков, тот, о ком века спустя будут слагать легенды… Одинокий орк по имени Брехт. Правда, пока он еще не знает о том, кем ему придется стать в конце пути…
Авторы: Романова Галина Львовна
больного. Шаман «читал» его тело, как раскрытую книгу. Та-ак, младший сын в семье… Никакого посвящения не проходил, разве что несколько лет назад принес присягу… Старшие братья погибли в войне за Золотую Ветвь совсем недавно — говорящие об этом шрамы еще свежие… Потомственный воин из древнего рода (что, впрочем, видно по его внешности, ибо орки разных каст отличались друг от друга ростом и телосложением)… Знаки, повествующие о деяниях славных предков, отсутствуют, но это понятно: младшим детям их не накалывают. По традиции все надежды орки возлагают либо на старшего ребенка, либо на единственного сына в семье. А этот явный последыш… За Золотую Ветвь не воевал — нет ни одного знака, — но какое-то время был связан с орками-изгоями в одном из человеческих государств… И больше ничего — разве что два-три обычных шрама, полученных в стычках. Молодой парень, лет сорока.
[4]Еще даже и не начал как следует жить…
Наносить на кожу Брехта магические символы было одно удовольствие, и не только из-за того, что на нем было мало татуировок, которые в этом деле только мешались. Уртх редко видел такие прекрасные тела — красивые, сильные. Нет, конечно, среди представителей касты воинов встречались орки выше ростом и шире в плечах, но такие… В молодости Уртх и сам был неплох, но сейчас испытывал зависть: эх, ему бы в свои года выглядеть так, как этот парень… Это надо же — справиться с драконом голыми руками! Уртх уже догадался, с кем столкнула его судьба. Странная троица — одинокий орк, юный эльф и девушка-оборотень с белыми волосами — была слишком приметна, чтобы сейчас он ничего не понял.
Наконец последний знак был нанесен, и Уртх двумя пальцами зажал порез на запястье девушки, останавливая кровь.
— Все, — промолвил он, чувствуя себя непривычно усталым, словно весь день без отдыха таскал тяжести, — больше я пока ничего не могу сделать. Будем ждать!
— Чего? — встрепенулась Сорка.
Уртх пожал плечами. Тело Брехта было в порядке, разум и душа, насколько он видел, тоже, а вот дух… Драконья кровь заштопает дыры в ауре, но, пока этого не произошло, нельзя понять, получилось ли у него что-нибудь и что делать дальше.
Переводя дыхание, он сел у стены, рассматривая девушку и юношу. Сорка возилась с рукавами своей рубашки, пытаясь не запачкать их кровью из свежего пореза, а Льор сидел возле костерка, обхватив колени руками и стараясь занимать как можно меньше места.
— Ты был рабом? — спросил у него Уртх.
Юноша вздрогнул:
— Откуда вы…
— У тебя волосы коротко обрезаны — специально, чтобы всем был виден ошейник. И кожа слегка стерта. Как ты попал к Брехту? Он тебя купил?
Льор помотал головой, глядя на языки пламени.
— Он спас меня от изнасилования, — сказал он спокойным голосом.
Уртх тихо покивал своим мыслям. Мальчишка действительно очень красив, даже по меркам светловолосых, грациозен, как девушка, и вполне мог заинтересовать какого-нибудь любителя экзотики. По традиции мнение рабов в таких делах никого не интересует, а рабов-нелюдей — тем более.
— Ты был…
— Танцором. — Юноша поднял голову. — Хотите, станцую?
— Станцуй, — тут же откликнулась Сорка, которая наконец-то справилась с рубашкой и затянула талию поясом.
— Только без музыки…
— Ничего, — усмехнулся Уртх, — у меня богатое воображение.
Одним движением скинув рубашку и разувшись, Льор замер на коленях перед костром, остановившимся взглядом глядя на огонь. Потом его руки пришли в движение. Сначала ожили пальцы, потом — кисти, потом понемногу движение поднялось до плеч — так пламя постепенно пожирает кучу хвороста, начинаясь с робких язычков. А потом юноша взвился вверх одним плавным движением и закружился у костра, еле касаясь босыми ногами каменного пола.
В пещере сразу стало тесно. Уртх отодвинулся, чтобы не мешать танцору, который выделывал немыслимые по легкости и грации па. В какой-то момент старый орк понял, что самым естественным аккомпанементом для его неистовой пляски будет треск, рев и гудение лесного пожара, когда он валом катится по земле, захватывая ее мах за махом. На этот танец тоже можно было смотреть бесконечно, как на пляску настоящих языков пламени, и орк почувствовал нечто вроде разочарования, когда, замедлив темп, через несколько минут Льор опустился на колени. Последний раз взметнулись руки, по стройному худощавому телу прошла судорога — и костер погас. Тяжело дышащий танцор уронил голову на колени, сжимаясь в комочек.
— А ты неплохо двигаешься, — в наступившей тишине раздался хрипловатый, как спросонья, голос.
