Одиссея полковника Строганова. Трилогия

не поверил Серж.
– Нет, граф. Это другой клад. Чей он, я не знаю и знать не желаю, а записки, извини, хозяева не оставили. Наверное, им было не до ведения реестра и записи прихода в амбарную книгу. Так что в любой момент могут объявиться. Но этого может и не случиться. Столько лет они не подавали признаков жизни! Ну а если все же законные владельцы этого клада объявятся, то я боюсь, что мы примем последний неравный бой.
– Тут не просто клад, настоящий музей! Алмазный фонд! – воскликнул, не удержавшись, Сергей.
Старик хмуро повел бровью и, не обращая внимания на выражение восторга графа, продолжил:
– А возможно, и отобьемся, теперь ведь нас уже трое бойцов! Я ведь верно говорю про троих? Не ошибаюсь? Не сбежите, не струсите, не покинете старика?
Сергей и юнга дружно закивали, а ротмистр облегченно вздохнул:
– Тогда полный порядок. Значит, мы теперь настоящий сплоченный гарнизон острова Петропавловска. Я комендант, вы – мои помощники. Ребята, от тех лихоимцев, кому принадлежит этот клад, пощады не жди – этот народ ой какой серьезный. Наверняка душегубы отъявленные! Я, конечно, понаделал тайников, лазеек, проходов и ловушек на тропах, но этого мало. Все зависит от количества незваных гостей. Но я теперь не один. Трое – это сила!
Когда они выбрались наружу и отдышались, уже светало. Ротмистр Степанов повел друзей к пушке, спрятанной возле крепости в кустах и старательно крытой ветками.
– Пороха у нас много? – спросил Серж.
– Мало. Хватит несколько раз выстрелить. Бухта как на ладони – не промахнусь, надо только поднять орудие на высокую площадку. Все зависит от того, какой у них корабль! С фрегатом не управлюсь, а небольшую шхуну или бриг утоплю! Осталось с вашей помощью затянуть пушечку наверх, на подготовленную позицию, откуда можно вести убийственный прицельный огонь. Одному в гору большую пушку не затащить. Я совладал только с маленькой, она в верхнем форте установлена.
– Так за дело! – с энтузиазмом воскликнул Сергей.
– Не спешите, граф, ведь не завтра они приплывут. Сколько лет ни одной души здесь не было.
– А вдруг? Как в сказке, явятся нежданнонегаданно.
– Таких совпадений не бывает. Это не сказка, а жизнь.
– А если стечение обстоятельств, насмешка судьбы, так сказать? – забеспокоился Сергей.
Старик почесал затылок и махнул рукой:
– Ладно. Если вам не терпится, то потащим ее сейчас. Предупреждаю, будет жарко.
Французская речь Ипполита Степанова была ужасна, но Гийом оказался малым смышленым и смысл его слов понимал с лета. Степанов командовал, его помощники пыхтели и тужились, как тяжеловозы, впряженные в поклажу.
– Пусть будет трудно, мучительно, но лучше затащить это треклятое орудие на выгодную огневую позицию именно сейчас! – подбадривал стонущего юнгу Строганов.
– Будь проклят тот, кто отлил эту тяжеленную дурищу! – пробормотал юнга. – Проклятие! Тысяча чертей! И почему эта пушка такая большая?! А как вы ее притащили к крепости в одиночку?
– При помощи чертовой бабушки, ядреной фени и Богоматери!..
– Что он сказал? – переспросил юнга у Сергея.
– Пустяки. Старик просто очень захотел, потому и сумел. Он – волшебник!
Ипполит топориком вышиб изпод лафета орудия подпорки, принес веревки, сплетенные из лиан, и опутал ими ствол. Дед махнул рукой, и они дружно напряглись. Это было нелегко. Пушка, с годами вросшая в землю, качнулась раздругой, чуть сдвинулась с места и, заскрипев, неохотно покатилась на самодельных колесах. Вены работников вздулись, мышцы напряглись, пот выступил на лицах и заструился по телу. Оба приятеля выбивались из сил.
– Что, тяжко, дети мои? – ухмыльнулся дядя Ипполит, вытирая пот со лба.
– Да и тебе, старик, не легче. Не болтай, дед, тяни за веревку!
Недаром говорят, что дорогу осилит идущий. К наступлению темноты они преодолели изрядную часть пути, но пришлось прерваться. Вернувшись в крепость, все упали без сил на циновки. Едва рассвело, как Степанов, кряхтя от болей в спине, принялся будить храпящий гарнизон. Все позавтракали и опять принялись за работу. Снова пыхтели и напрягались, однажды чуть не сорвались вниз, но задачу выполнили. В середине дня пушка стояла на огневой позиции. Теперь гавань будет под прицельным огнем.
Смущало Сергея лишь то, что из таких орудий он стрелять практически не умел. А кто умеет? Ну не юнга же.
– Дед! А ты бомбардирскому искусству обучен? – как бы невзначай поинтересовался Строганов.
– Еще бы. Я в пиратской флотилии стал знатным Пушкарем. На корабле при сильном волнении метко стрелять куда труднее, чем на твердой земле. Будь спокоен, граф, со скалы не промажу. А вот, мил человек, то ты самто умеешь? Со шпагой, как понимаю, ты не мастер управляться,