Одиссея полковника Строганова. Трилогия

Где на четвереньках, где ползком наши бойцы перебрались подальше от стен, которые, как им еще недавно казалось, были такой надежной защитой.
Вот ручей, вот овраг, поросший густым кустарником склон, а дальше бегом в гору, ко второму рубежу обороны. Там частокол, пусть и не высокий, но зато эта стена окружает господствующую высоту по всему периметру, а атакующим туземцам придется идти в гору по крутому склону. Возможно, за частоколом спокойно отсидеться не получится, но за забором обороняться куда удобнее, чем в чистом поле, а главное в том, что там хранилась вторая половина оружия.
Друзья успели, добежали! Порох и пули пошли в дело, оборонявшимся едва хватило времени на то, чтобы подготовить весь собранный здесь арсенал: шесть ружей и пять пистолетов, что не так уж и много. Туземцы и в самом деле оказались прекрасными следопытами, едва беглецы отдышались и зарядили оружие, как самые прыткие из них оказались у рубежа обороны. Злые, запыхавшиеся и что страшнее всего – голодные. Стреляли русские офицеры, а юнга, менее опытный и умелый стрелок, только заряжал и подавал оружие. С десяток наступавших каннибалов в первые минуты атаки полегли на дальних подступах к горной цитадели. Остальные, запаниковав, устремились обратно в кусты, где и укрылись, недосягаемые для метких выстрелов бледнолицых. Россияне сразу прекратили ружейный огонь, не видя противника.
Незадача заключалась в том, что на вершине не было питьевой воды, а из еды здесь были припрятаны только сушеные бананы. В принципе, вода имелась, но затхлая и мутная, ею была наполнена огромная емкость в кратере. Выходит, европейцы опять попали в западню, но другого убежища у них не было.
– Что нам делать дальше? – обратился к Сергею хозяин острова. – Будем выжидать, что предпримет эта шайка, и сложа руки наблюдать за уничтожением моего цветущего острова этими людоедами или перейдем к активным действиям?
– Трудно решиться на атаку, – произнес наконец Серж. – Жить хочется. Бросаться в рукопашную, когда кругом непроходимые джунгли, в которых дикари чувствуют себя как дома, неразумно. Их бы на поляну выманить.
Опять последовала долгая пауза. Первым не выдержал Гийом.
– Ну так как же нам быть? – принялся тормошить полковника юный француз, не давая ему возможности уклониться от ответа.
– Сколько осталось дикарей? Голов тридцать? – начал размышлять вслух Серж. – Или много больше?
– Хм, голов… Думаю, не больше тридцати рож, – пожал плечами Степанов.
– Прорвемся? – продолжал суетиться Гийом.
– А куда? – задумчиво почесал переносицу пират в отставке. – Они нас будут преследовать по всему острову. Схорониться в пещере? Отлив еще не начался, туда дорога отрезана водой. Остается стоять насмерть. Или мы их, или они нас. Солнце уже садится, поэтому решение нужно принимать быстрее. В темноте мы, белые люди, плохие воины и видим, в отличие от дикарей, неважнецки.
– Ладно, старина! Пойдем на хитрость. Мы сейчас же атакуем шайку и выманим аборигенов на открытое пространство. Пойдем с Гийомом без ружей, а ты нас прикрывай из мушкетов, обороняй фланги.
Дед разложил в ряд ружья и пистолеты, а более молодые защитники острова засунули по пистолету за пояса, перебрались через низкий частокол и спустилась по склону. Шайка агрессоров только того и ждала. Аборигены тут же выбежали из засады и попытались окружить бледнолицых, отрезая им пути отступления. Сергей и молодой француз по разу выстрелили из пистолетов, а затем взялись за сабли. В каждой руке у них было по клинку. Старикротмистр из укрытия снайперским огнем отстреливал людоедов, заходивших сзади. Таким образом, половина банды была перебита или тяжело ранена еще до того, как противники сошлись в рукопашной.
Но дикари и не думали разбегаться. Наступление быстро захлебнулось, и приятели, намаявшись, начали отступать к стенам форта. Их вновь выручил старый ротмистр. Он выстрелил из маленькой четырехдюймовой пушечки. Выстрел оказался метким. – Попал! – громко завопил ротмистр. От прямого попадания небольшого ядра тело одного дикаря разлетелось в клочья.
Это произвело на туземцев должное впечатление. Еще бы! На их глазах большой и сильный мужик, верховный вождь племени, был разорван, словно ветхая тряпка. Шайка в панике побежала, но теперь они неслись без остановки, не оглядываясь, вперед к спасительным пирогам. Уф! Наш штурмовой отряд наконец сумел перевести дыхание и вытереть пот и кровь. Эта кровь в основном была чужая, но полковник и юнга тоже получили ранения, хотя это были лишь неглубокие порезы и небольшие царапины. Старик осмотрел раны товарищей и обработал их. В этих краях даже небольшой порез мог оказаться смертельным.
Наступила ночь. Чувство тревоги и опасности не