Одиссея полковника Строганова. Трилогия

проходу все успели вовремя, и едва последний искатель приключений выбрался наружу, как море полностью скрыло вход в пещеру. Мужчины и женщины отползли на возвышенность, на сухое место, и там довольно долго лежали, жадно хватая ртом воздух, словно выброшенные на берег рыбы.
Итак, главное было сделано! Пираты погибли – это точно, часть сокровищ вынесена. Позднее можно будет вернуться за оставшимися драгоценностями. Придется только немного повозиться, очищая их от ила. А куда спешить? Остров и корабль оставались в их полном распоряжении!
А может, всетаки пусть лежит это добро до лучших времен?..

Постоянная смертельная опасность, неимоверные физические нагрузки и стремительная смена событий так измотали наших героев, что они едва двигали веслами. На последнем дыхании, скрипя зубами, они гребли к фрегату. В это время старый ротмистр, как раненый зверь, метался по палубе, ругаясь последними словами, и рвал на себе седые волосы. Ведь старик не знал, что произошло на острове, пока он поджидал здесь товарищей, которые выбрались из пещеры, когда уже спустились вечерние сумерки. Пока передохнули, погрузились, не забыв прихватить с собой и несколько голов скотины, пока отчалили, наступила тропическая ночь. Остров погрузился в беспросветную тьму, пронзительночерную, какая бывает только в южных краях.
Сигнальный факел гребцы на шлюпке не зажгли, по причине страшной усталости они просто забыли про него. Но им повезло, на корабле горели огни, поэтому искатели сокровищ плыли в верном направлении, не блуждая зигзагами по заливу.
Наконец Степанов услышал близкий плеск весел и громко закричал:
– Ну, вы, проклятые! Смерти моей желаете? Я ведь волнуюсь! Меня кондрашка едва не хватила! Почему не шумнули издали?
– Как мы должны были тебе шумнуть? – хохотнул казакразбойник. – Воздух громко испортить? Так сил нет даже на это.
– Кидай конец, старый ворчун! – скомандовал Серж, который опасался, как бы нежданная волна не перевернула их лодку, ищи потом сокровища на дне морском.
– Какой я тебе ворчун! – обиделся Степанов.
– А что здесь такого? Ворчун и ворчун, – буркнул себе в усы казак. – Радовался бы, что никто старым болваном не называет.
Плаватели пришвартовались, разгрузились, подняли на борт животных, забрались на палубу и рухнули без сил. Отдышались, побранились, но без злобы, для разрядки, затем перекусили, чем Бог послал, то есть опять солониной, сухарями и сыром. Теперь можно было расслабиться и выпить чегонибудь покрепче, чем вода. Мужики напоили даже девиц. Оказывается, спиртные напитки им нравились, туземки к ним пристрастились за время плавания на пиратском корабле и теперь с удовольствием трескали и ром, и джин, и вино. Во время плавания для них это была единственная возможность уйти от кошмарной реальности, состоящей из сплошного насилия. Кузя пояснил, что девиц пленили неделю тому назад.
Внезапно подвыпившие аборигенки воспылали желанием отблагодарить своих спасителей. Серж сразу увильнул от ласк пылких темнокожих наложниц. Он до сих пор не мог забыть, как атаковали его шоколадные красотки на острове амазонок, к тому же образы любимых жен его гарема постоянно всплывали в памяти, в его воспоминаниях они были как живые. Чувство утраты и вины попрежнему не давало ему покоя.
– Ребята, я – пас, ничего не хочу, буду мирно спать. Развлекайтесь, раз изголодались. Я сегодня – четвертый лишний. Девиц как раз три, так что соображайте без меня.
– Вот и ладно, не будет споров, – обрадовался казак и увлек за собой самую пышнотелую туземку.
А юнга ни с кем не спорил, он уже давно жадно впивался в губы самой юной темнокожей красотки, нежно поглаживая ее упругое, стройное тело. Пока старшие товарищи только рассуждали о развлечениях, он уже торопливо стягивал с себя одежду, а девушку одетой и назвать было нельзя.
– Не спеши, а то опозоришься, – предостерег его многоопытный дядя Ипполит. – До девки не успеешь добраться. Эх, молодость, где мои семнадцать лет.
Седовласому и седобородому Степанову, самому нерасторопному из всех, досталась та аборигенка, на которую никто из товарищей не позарился. Это была туземка с пухлыми отвислыми губами, тощая и длинная, словно жердь, но со здоровенным толстым задом, словно взятым напрокат у какойнибудь толстушки. Но, как сказал ротмистр, с лица воды не пить, а зад – будем мять. Оказалось, что в любовных утехах девица знала толк и была неутомима, как скаковая лошадь. Она до утра не могла угомониться и буквально заездила старого мерина. Таким вот образом компания победителей пиратов праздновала