Одиссея полковника Строганова. Трилогия

свою победу до самого рассвета. Пирушка плавно перешла в оргию. Юнга, робкий и не шибко опытный в таких делах, под конец так разошелся, что пришлось его усмирять, во избежание полного истощения молодого организма.
А Серега, добравшись до кровати, мирно спал в каюте капитана. Впервые за год или даже больше он отдыхал на настоящей кровати, на мягком матрасе, положив голову на подушку. Какое это несказанное блаженство – отдых с комфортом!
«Интересно, как дела у экипажа „Баунти»? Как здоровье бедняги Флетчера? Вероятно, тоже резвится при свете костра с юными таитянками», – какоето время размышлял Строганов, лежа в постели, но вскоре он крепко уснул, несмотря на громкие стоны и визг девиц.
Во сне он видел прекрасные лица своих погибших туземных жен.
На рассвете, естественно, никто не поднялся и не заступил на вахту. Впрочем, и ночью на вахте никто не стоял. Такой анархии и безалаберности ни в коем случае допускать было нельзя. Строганов понимал это лучше других. Голова полковника трещала с похмелья, он пригубил вина, и ему заметно полегчало. Сотоварищи лежали на палубе в обнимку с ночными подругами, замысловато переплетаясь черными и белыми телами, и беспробудно дрыхали. Все немало поработали этой ночью.
«Хорошо же они тут порезвились», – подумал Серж.
Его крики, тычки и пинки на собутыльников абсолютно не подействовали. Тогда Строганов зачерпнул забортной прохладной морской водицы и плеснул ее из ведра на почти бездыханного казака. Атаман был самым крепким и выносливым среди всех гуляк, но он и выпил больше других, поэтому вид у него был страшный и одновременно смешной. Худойконь не очнулся, а лишь ругнулся во сне и пуще прежнего захрапел. Очухался от вылитого на больную голову ушата воды только ротмистр. Юнга после аналогичной освежающей процедуры даже не шевельнулся. Степанов, сидя на баке, тряс больной головой, стонал, обхватив ее обеими руками, и раскачивался, словно маятник, тупо уставившись на грязную палубу.
Серега воротился в каюту, принес оттуда наполненный портвейном серебряный бокал, потому что стоявшая на палубе бочка с вином давно опустела, и протянул живительный напиток ротмистру. Старик с жадностью выпил и потребовал еще порцию. Темнокожая девица жалобно пискнула и тоже потянула руку к чаше с чудодейственной жидкостью.
– Будя! Хватит лакать! – буркнул Степанов, но все же сжалился и плеснул вина прямо в рот худосочной туземки.
Постепенно очухался атаман, и только молодой француз, сраженный наповал, продолжал спать, растянувшись на палубе.
– Рановато он познал вкус вина и женского тела. Быстро выдохся, сопляк, – надсадно прохрипел Степанов, теребя седую шевелюру.
– Это точно, слюнтяй! – согласился Кузьма Худойконь. – Французишка! Ни один европеец полюдски пить не может!
– Сами виноваты, совратили мальчонку, – сердито выговаривал им Сергей. – Столько дел не закончено, а вы ночь напролет бражничаете!
– И не только! – поправил полковника Худойконь. – Мы еще и гарцевали.
– Ловеласы! Первым делом… – Сергей чуть не брякнул «самолеты», но вовремя спохватился. – Сокровищато еще не все вывезли!
– Не жадничайте, граф! – урезонил Сергея казак. – Давайте оставим их покоиться в пещере. Про запас. Там столько грязи, что понадобится лопатами орудовать несколько недель, чтобы достать эти драгоценности. И того добра, которое мы уже вывезли, на наш век вполне хватит!
На том друзья и порешили – не стоит жадничать. Они поели, посовещались и без долгих споров выработали общий план действия: следует пополнить запас воды и провизии, а потом уплывать как можно дальше отсюда. Время поджимало, так как гдето рядом, по словам бывшего пирата Кузьмы, дрейфовали в открытом море еще два пиратских корабля из соперничающей шайки.
Но как вывести захваченный корвет из узкой бухты? Кузьма Худойконь не матрос, он замечательный канонир, хороший абордажный боец и опытный кавалерист. И если с горем пополам палубу помыть он еще сможет, то управление парусами для него почти неразрешимая задача. Юнга к морскому делу еще во французском флоте был приучен, но в одиночку со снастями ему не совладать. Нужны помощники. А дед Степанов, тот, конечно, сможет управиться с парусами, но уже довольно стар, чтобы ползать по вантам, да и вообще его дело – руководить экипажем, прокладывать курс и вести корабль. Сергей был готов взобраться на любую мачту, лазить по канатам, но навыков в морском деле у него не было никаких, как и у Кузьмы.
Старик чуть не взвыл от досады. Корабль есть, и команда тоже какаяникакая, казалось бы, плыви, куда пожелаешь, хоть в Россию, хоть в Европу, да хоть в Америку… А на самом деле есть только два болееменее обученных мореплавателя, старый да малый, а все остальные