Одиссея полковника Строганова. Трилогия

ничего не могут. Эххх!
– Эй, бездельники и неучи! Как быть? Ну, выйдем мы с вами в открытое море, а дальше что? – принялся ворчать Ипполит. – Первый шторм – и мы без парусов!
Строганов вспомнил, что читал в детстве приключенческую книгу Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан», и стал рассказывать старому ротмистру о том, как юноша управлялся со шхуной в одиночку. Ротмистр тут же поднял его на смех.
– Один сопляк при парусах и за штурвалом?! Экий же враль твой бумагомарака! Я всегда говорил, что чтение этих французских романов до добра не доведет! От этих немцев, англичан и особливо французов нам, русакам, один только вред и никакой пользы! А читать их глупые романы и вовсе нельзя! Я вот за свою жизнь прочел только три большие книги – и ничего, ничуть не страдаю. Всегда жил своим умом, а теперь вот еще и богат как Крез!
Строганов ухмыльнулся на слова об успешно прожитой жизни ротмистра, испытавшего опалу, ссылку, бега, отшельничество на затерянном острове, но возражать старику не стал, решив не тратить силы на бесполезную перепалку.
Опытный моряк Ипполит Степанов решил первонаперво поднять якорь и довериться течению, затем частично поставить паруса на гротмачте и на бизани, а по ходу дела заняться парусами на фокмачте. Общими усилиями вытянули якорный канат и закрепили якорь. Мужчины матерились нещадно, ибо их, окончательно не протрезвевших, все еще заметно штормило после вчерашней попойки.
Отдышавшись, все полезли к снастям. Аборигенки по вантам карабкались лучше, чем мужчины, но проку от них не было никакого. Языка они не знали, а жестами нельзя обучить работе с парусами. Это ведь не ноги раздвигать. Поэтому работали только мужчины, втроем, понукаемые снизу ехидным Степановым, а женщины весело и соблазнительно раскачивались на канатах, словно макаки в джунглях. Строганов по ходу дела осваивал морские и корабельные термины, постепенно узнавал и запоминал, что такое гик, пайол, стаксель, румпель и прочая, прочая, прочая.
За час акробатических перемещений на верхотуре, без всякой страховки, Сергей проклял все на свете. Уж кемкем, а обезьяной быть он не подряжался и в канатоходцы не записывался! Да и у казака дела шли не лучше, крупный и нескладный Худойконь даже едва не сорвался, но в последний момент, уже падая, успел ухватиться за свисающий сверху конец. Степанов стоял у штурвала и посмеивался над незадачливыми марсовыми.
По мере того как ветер крепчал и надувал паруса, корвет все лучше слушался руля. Вода прибывала, и ротмистр уверенно вел корабль по направлению к естественному проходу в рифах. Пройдя его, он приказал снова встать на якорь и убрать паруса, ожидая попутного ветра и начала отлива, чтобы уйти в открытое море. Степанов молил Бога о хорошем ветре и семи футах под килем.
Только тут мореплаватели вспомнили про скотину, доставленную накануне в лодке. Три голодные козы жалобно блеяли, а подсвинок неистово хрюкал. Больше животных с фермы брать вечером не стали – чем их кормить на корабле? Солонина в дороге пригодится, рационто небогатый, но и солито было совсем мало. Оставшихся животных Сергей вчера выпустил из загородки свободно пастись на острове, пусть себе кормятся и размножаются.
Ротмистр занялся ревизией припасов на корабле. На большую команду продовольствия было маловато, а на семерых – вполне достаточно. Пресной воды только четыре полных пятиведерных бочки, зато много рома, джина, портвейна и мадеры. Можно было пополнить запас воды из источника на острове, но из этого родничка один литр набирался за час, большой пресный водоем превратился в лужицу мутной жижи, а из маленького озерца они поили коз и свиней. Кому же хочется стать козленочком? Никому. Цедить в час по чайной ложке – некогда. Спиртного в бочках и бочонках, в бутылях и бутылках находилось никак не менее полутонны. Значит, мучительной смертью от жажды никто не умрет. Вино – это тоже жидкость. Продуктов в кладовых было достаточно, к сухарям, плесневелому сыру и пиратской солонине с душком добавили привезенные с берега фрукты. Кроме того, живая скотина тоже скоро станет пищей.
В тот же вечер забили животных, нажарили мяса, засолили сало, этим с радостью занялся Кузьма Худойконь. Мясо запивали вином, но в меру – неизвестно, что ждет впереди. Туземкам тоже дали передышку от ночной повинности, поэтому девицы впервые за все время жизни на корабле спали как убитые.
На утренней заре мужчины подняли якорь и доверились волнам. Попутный ветер крепчал, и на отливной волне горесудоводители сумели отойти от острова. Плаванье в неизвестном направлении началось удачно. Фортуна явно повернулась к ним лицом.
Ротмистр по достоинству оценил захваченный корабль. Корвет был недавней постройки, замечательно слушался