Одиссея полковника Строганова. Трилогия

чувствовала себя нормально, поэтому экипаж с жадностью накинулся на свежую еду и воду. Ведь пить ром и портвейн всем уже осточертело, особенно женщинам.
Теперь можно было перевести дух и на сытый желудок решать, как быть дальше, куда плыть и не передохнуть ли здесь некоторое время.
– Конечно, нужно как можно быстрее убираться! – воскликнул Кузьма. – Вы поймите, жить у маленького родника, под сенью десяти пальм всей толпой мы долго не сможем! Не прокормимся!
– А рыбалка! – не согласился ротмистр. – Я видел, что рыба тут водится. Акулы опять же, они ведь вполне съедобны!
– Вот и оставайся с акулами, старый черт! – не выдержал казак. – Можешь и баб себе взять для чистки рыбы и приготовления пищи. А меня уволь! Хочу в Россию или в Русскую Америку. К свинине, к телятине, к грибочкам! Скучаю по малосольным огурчикам и хлебной водке.
– На плахе выскажешь свое последнее желание, попросишь чарку горилки и соленый огурец. А то и до плахи не доберешься, помрешь на дыбе! – ответил ему ротмистр, гневно сверкая глазами. – Или забыл, что тебя грехи в рай не пускают? Наша императрица тебе быстро об них напомнит!
– Почему сразу на дыбу? Я, может быть, вашей шкурой откуплюсь, дядя Ипполит! – мрачно пошутил Худойконь.
– Ирод! Христопродавец! И это твоя благодарность за сохраненную жизнь? Ейей, настоящий Худойконь, от слова «худо»! – возмутился ротмистр и, обидевшись, ушел в каюту.
Серж оглядел разношерстный коллектив и загрустил. Как же дальше плыть, если в команде нет единства, понимания целей и задач, общей идеи? Надо чтото срочно предпринимать.
Утром Строганов поднял вопрос о немедленных выборах капитана.
– Друзья мои, так больше жить нельзя! – начал он свою речь. – На корабле наступила полная анархия. За последнее время без споров и раздоров не было принято ни одного решения. Ктото должен взять власть в свои руки. Корабль не может плыть в четырех направлениях одновременно. Пусть пока мы обошлись без драк, но все равно дело плохо. Это счастье, что на нас еще никто не нападал, а если случится бой, кто будет руководить корветом?
– Вот и будь капитаном! – пробурчал ротмистр. – Ты полковник, граф, тебе и карты в руки, сам Бог велел стать во главе экспедиции!
– Ладно, согласен! Хорошо, я возглавлю общее руководство экспедицией, а капитаном корвета должен быть опытный судоводитель, а именно – ротмистр Степанов! – решил задобрить старого ворчуна Сергей.
– А кем буду я? – воскликнул, всполошившись, Кузьма Худойконь. Я что, опять простой матрос?
– Нет, ты будешь начальником артиллерии и командиром абордажной команды. И как только станем брать кого на абордаж, то ты идешь на противника первым, а мы – следом за тобой.
– Ну, вот опять, как в тяжелый бой, так сразу вперед – Худойконь!
– Понятное дело, опять молодежь притесняют! Даже этому пирату Худомужеребцу должность выделили, а кем буду числиться я? – горячился юнга. – Вы лишили меня должности изза моей национальности?
– Не отчаивайся. Это совсем не так. Ты у нас будешь командиром парусной команды и начальником разведки, – пообещал Строганов. – В случае появления на горизонте земли, ты будешь исследовать эти острова и делать вылазки на них.
– А матросы на корабле у нас будут? – спросил Кузьма. – Как же без матросов? Без нижних чинов никак нельзя!
– А бабы? Вот онито как раз и станут простыми матросами! Бабы тебя спасли от обязанности драить палубу, а ты хотел их утопить, – ухмыльнулся Ипполит, подначивая казака. – Как и полагается в России, лучшая ломовая лошаденка – это работящая бабенка.
– Видишь, Худойконь, у тебя в подчинении теперь имеется три Ломовыхлошади! А ты, Кузьма, предлагал их съесть или выбросить за борт! – в свою очередь, не преминул уколоть атамана Серж. – Кто стал бы службу справлять?
Кузьма пробурчал чтото, но не стал обострять отношения с графом, а просто сгреб в охапку толстушку Куа, проходившую как раз мимо него, и уволок девицу в каюту капитана. До ужина Худойконь скакал на ней как жеребчик, так что палуба ходила ходуном, и носа наружу не казал, а когда стемнело, появился утомленный и начал требовать еды.
Ипполит выделил ему два банана и фляжку воды, а усталой аборигенке, вернувшейся вместе с ним на палубу, дал три фрукта.
Эта явная несправедливость возмутила казака, и он обратился с вопросом к Степанову:
– Ты почему бабе дал на один банан больше, чем мне?
– За то, что она тебя, охламона, весь день без продыху ублажала! Нужно ставить паруса, а какой будет толк с этой изможденной туземки? Ее, поди, ноги не держат от усталости! – сердито ответил ротмистр. – Бугай ты племенной, а еще жалишься, что оголодал во время плаванья и совсем обессилел!
– В тебе здоровья, как у элитного жеребца! – поддержал ротмистра Сергей.