Одиссея полковника Строганова. Трилогия

ее мгновенно. Потом он нашел в глубине леса, на прогалине, маленькое озерцо с пресной водой, долго и жадно пил из горстей. Наконец напился. Голод и жажда утолены – вот оно счастье!
«Теперь наверняка выживу. Я новый Робинзон!!» – обрадовался Сергей.
«А на сколько лет?» – напомнил о реальности и подло уколол его ехидный внутренний голос.

Выпив из двух обнаруженных на песке кокосов молочную жидкость, Сергей лишь слегка утолил смертельный голод. После этого он быстро съел белую мякоть, расковыряв плотную скорлупу орехов, если, конечно, эту белую корочку, похожую на жвачку, можно назвать мякотью. Так вот пообедав и отбросив в сторону мусор, путешественник громко и протяжно вздохнул. Если питаться все время этими орехами, то при виде шоколадных батончиков «Баунти» с кокосовой начинкой наверняка станет тошнить. А будут ли они, эти «Баунти», в его жизни еще?..
Отдышавшись, Строганов спрятал свое утлое суденышко подальше от берега, чтобы приливом его не смыло в открытое море, лег на песок под пальмой и уснул крепким сном. Впервые после катастрофы под ним ничего не качалось, не плескалось, было сухо и тепло. Некоторое время он спал сном праведника, но затем вскочил изза близкого громкого удара. Вскоре удар повторился. Стучали гдето рядом.
«Кто это? Люди? Вернее, аборигены? – всполошился Сергей. – Тьфу ты, аборигены, конечно, тоже люди, ну, в смысле туземцы. Совсем заговорился! Или это топают какието дикие звери? Кто здесь может так стучать?»
Порывы ветра раскачивали деревья, о чемто шепталась листва, но ни голосов, ни рычания животных наш путешественник не услышал. Он подскочил к сумкам, достал оттуда браунинг, гранаты и нож. Потом вспомнил про винтовку и автомат, снял оружие с веток и положил возле себя. Нарубив какихто экзотических растений, он тщательно замаскировался, лег, обняв цевье и приклад, В укрытии и с оружием спать гораздо спокойнее. Хотя во время крепкого сна оружие не помощник. Враг может тихо подкрасться и зарезать.
Можно попытаться не спать, караулить, но вряд ли он долго выдержит, очень уж устал за эти дни.
Сергей некоторое время вглядывался в сгустившуюся тьму, но глаза начинали слипаться, а голова – клониться на грудь. Несколько раз он падал лицом то на винтовку, то на пистолет, то на автомат, ударяясь попеременно то подбородком, то губами, то носом.
«Дьявол! Не зарежут, так сам себе всю морду в кровь разобью на посту», – выругался Строганов и лег, устраиваясь поудобнее, пытаясь продолжить свои бдения. Ночь на тропическом острове была черна, как «Черный квадрат» Малевича. Куда ни кинь взор, не огонька, не искорки, только если поднять голову и посмотреть на небо, то увидишь светящиеся и подсматривающие за тобой звезды и луну.
В ночном небе он не замечал ни одного пролетающего спутника, а днем не видел ни единого самолета. Странно, куда это его занесло? Видно, очутился вдали от морских и воздушных маршрутов! А если здесь, на острове, ктото подглядывает из чащи джунглей, то делает он это очень умело и профессионально! А как называется этот остров? Неужели он без названия? «Хватит ему быть безымянным. Назовука я его островом Невезения! Почему Невезения? А разве мне так уж повезло, что выжил? Невелико счастье куковать в джунглях оставшуюся жизнь. Возможно, сгину я на нем одинодинешенек!» – невесело думал Сергей.
Ветер стих, прогретый за день воздух, душный и липкий, опустился на песчаный пляж. Наконец стук прекратился, и наступила тишина. «Нет, в наше время охотники за черепами даже в этих местах, скорее всего, давно перевелись! Бояться нужно хищников: волков, шакалов, гиен. Нет, определенно стучит чтото неодушевленное!» – успокаивал себя первопроходец.
Было сыро и влажно. Вскоре наш герой продрог, и пришлось срочно разжечь костер. При его свете стало как будто веселей, но все равно страх продолжал таиться в глубине души нашего мореплавателя.
«Выпить глоток для храбрости? Что ж, хорошая идея! А потом написать письмо и дать знать о себе на Большую землю бутылочной почтой! Сейчас допью заветную бутылку джина, нацарапаю записку и брошу в море. Пусть ищут меня, беднягу, попавшего в катастрофу. Полетели к чертям все жизненные планы! Один только в этой экзотической бутылочной почте неясный момент: на каком языке писать послание?! На русском? Да кто ж его в округе знает! На английском? И английский местные судоводители, плавающие на джонках, вряд ли изучали. А иероглифам, китайским или японским, не обучен. Даже ругательным. А потайски тем более не разумею. Остается только язык рисунков – остров, пальма и одинокий человечек, а вблизи острова затонувший