Эта книга — о нашем соотечественнике, который отправился в обычную служебную командировку, а его занесло за тридевять земель, в тридесятое царство, в доисторическое, родоплеменное государство. Кем он только не побывал! И вершителем истории, и монархом на таинственном острове, и спасателем кругосветной экспедиции…
Авторы: Прокудин Николай Николаевич
с головы, оголив давно обрубленное ухо. Серега прислушался – дышит? Словно подтверждая факт своего существования, казак громко захрапел.
«Вот и славно, пусть немного отдохнет. Сон – лучшее лекарство! – удовлетворенно подумал полковник. – Раны быстрее зарубцуются».
Юнга помог Строганову оттащить атамана в каюту. Там его уложили в дальнем углу и накрыли одеялом, предварительно связав. Теперь можно спокойно ставить паруса и управлять ими.
Ипполит подсказывал снизу, какие снасти отвязывать, какие фалы и шкоты натягивать, что ослабить, а что отпускать. После многочасовых манипуляций с постановкой новых парусов корвет заметно добавил ходу. Это была изнурительная, но необходимая работа, ибо после камнепада паруса представляли собой сплошные обрывки.
Вскоре выяснилось, что наши мореплаватели сбились с курса, которому следовали ранее. В принципе, в этом не было ничего удивительного, ведь свое местоположение они знали очень приблизительно.
Вопервых, в ходе боя они хаотично маневрировали, вовторых, некоторое время корабль плыл без рулевого, втретьих, ротмистр часто отвлекался, так как был занят руководством постановки парусов. Ипполит Степанов, расстроенный нечаянной ссорой с графом, а затем и перебранкой с Кузьмой, не сразу пришел в себя. Старый ротмистр, стоя у штурвала, непрерывно извергал ругательства, проклиная себя, друзей, судьбу, азиатских пиратов и все на свете. Когда старик спохватился и стал исправлять курс, то было уже поздно, они отмахали не менее полусотни миль, вернувшись почти к месту извержения.
На горизонте вновь курился вулкан, столкновения с которым они недавно так счастливо избежали. Корвет, испытывая судьбу, стремительно шел прямо на эту гигантскую огнедышащую гору. Фортуна словно насмехалась над ними, создавая все новые и новые препятствия на пути к цели. В борт корабля ударялись стволы вырванных с корнями деревьев, попадающиеся прямо по курсу. Казалось, что начался лесосплав, какой бывает на сибирских реках.
Вскоре юнга заметил на огромном ветвистом стволе, подтопленном в воде, группу людей. Видно, вулканическое извержение вызвало гигантские волны, которые затопили окрестные острова и атоллы, вырвали с корнями деревья, смыли хижины и людей. Наперерез корвету дрейфовала еще одна большая коряга, крыша из сучьев и веток, тростниковый плот, куски плетеной стенки хижины.
Ипполит сумел взять право на борт и направил парусник к терпящим бедствие аборигенам, которые громко кричали, взывая о помощи. Юнга и Строганов скинули трап и концы веревок, чтобы плавающие в воде несчастные люди смогли уцепиться за них и заползти на корабль. Едва борт судна поравнялся с ближайшим деревом, как вся эта дикая орда, толкаясь и брыкаясь, рванулась вплавь к спасительным канатам. Экипаж поднимал из воды женщин, мужчин, детей. На прочих плавсредствах поднялся плач, крики и стоны, люди желали поскорее оказаться в безопасности, на палубе большого корабля. Степанов вел «Кукарачу» кругами, и экипажу постепенно удалось подобрать всех несчастных дикарей. На борт поднялись двенадцать взрослых женщин, семь мужчин, двадцать пять детей и подростков. Человеколюбие – дело хорошее, святое для цивилизованного человека. Но чем кормить и поить спасенных? Путешественники выделили на каждого из них по полкружки воды, а из еды – по половине сухаря.
– Если они не подскажут, где расположен остров с их сородичами, то плохи наши дела. Как их удержать в повиновении? – размышлял вслух Строганов, выговаривая ротмистру за его человеколюбивый порыв, необдуманную гуманитарную помощь жертвам стихийного бедствия, напоминающую авральную операцию ООН или ЮНИСЕФ. – Голод – кошмар! А жажда – еще хуже. Как нам дальше быть? Как будем распределять провиант? – брюзжал полковник, прекрасно понимая, что и сам поступил бы точно так же.
Девица Мими, с которой вовсю крутил любовь пылкий юнга Маню, немного понимала диалект спасенных туземцев. Она радостно щебетала с дикарями на тарабарском языке и вскоре смогла объяснить, что недалеко расположен остров, где проживало это племя, который накрыло большой волной. Здесь, на палубе, лишь малая часть их народа, те, кто сумели спастись во время катаклизма. Возвращаться обратно на свой остров они не хотят. Там не осталось ни деревьев, ни жилья, все деревеньки смыло гигантскими волнами. Они просят направить корабль к сородичам, на другой атолл, находящийся в сутках пути.
«Ну что же, так и быть! – великодушно подумал Строганов. – Доведем гуманитарную акцию до конца, доставим этих бедолаг к родственникам! Возможно, войдем на
