Одиссея полковника Строганова. Трилогия

прикладывались к бутылке.
Начались новые проблемы, потому что ставить паруса туземцев с горем пополам научили, а как их быстро убирать – не показали. Ох и намаялся юнга Гийом вместе с Мими, ослабляя шкоты, лазая по стакселям и поясняя, что да как надо делать, потому что русскоязычная часть экипажа в этот ответственный момент была не совсем трезва. Наконец приблизительно в миле от острова судно смогло лечь в дрейф. По инерции его понесло течением, какоето время корабль двигался вперед, но тут старик Степанов вспомнил про наличие якоря. Его бросили за борт, он зацепился за чтото, и корвет, дернувшись, как в предсмертных судорогах, замер на месте, а после стал медленно совершать дугообразные движения вокруг якорного каната, чемто напоминая упрямую собачонку на коротком поводке, пытающуюся вырваться из рук хозяина. Пришлось снова прибегнуть к помощи тримарана. Вначале в него спустился Сергей, вооружившись двумя ружьями, пистолетами и саблей, затем юнга, взявший оружия не меньше, чем полковник, следом запрыгнула Мими в качестве переводчицы, а на весла сели по трое туземцев и туземок. Они тут же отчалили и, воспользовавшись приливной волной, легко преодолели все подводные преграды. Работа спорилась, гребцам хотелось пить и есть, поэтому они спешили, подгонять никого не пришлось.
Поначалу на побережье их встретили не совсем дружелюбно. Восемь аборигенов, вооруженных дротиками, копьями и палками, вышли на берег и заорали чтото угрожающее. Но этот инцидент был быстро исчерпан, так как чернокожие гребцы узнали своих сородичей. Одним словом, всем повезло. Аборигеныостровитяне не погибли под ружейным огнем белых, а европейцам не пришлось брать грех на душу.
После недолгого торга в обмен на пригоршню пуговиц, испанскую шляпу, курительную трубку и изящную трость с костяным набалдашником путешественники получили воду, бананы и лепешки. Они отвезли провиант на корабль, усадили в тримаран детей и опять вернулись на берег. Затем начался период длительных переговоров об обмене корабельных ценностей на провизию. Требовалось сделать основательный запас еды и воды для продолжения путешествия. Но главным было по окончании торгов разойтись миром и без людских потерь уйти в море.
И тут Сергею словно стрела вонзилась прямо в сердце. Да не просто стрела, а отравленная жгучим ядом смертельной любви. К нему подошла такая сногсшибательная юная красотка, что у него перехватило дыхание, в горле пересохло, голова закружилась, сердце затрепыхалось, словно раненая птица. Девушка подняла руки над головой Строганова, водрузила ему на самую макушку роскошный венок из тропических цветов, благоухающих дурманящим сладким ароматом, погладила его по щеке и поцеловала.
Это была Она! «И пропал казак», – как писал классик.
Сергей внимательно рассматривал черты лица и фигуру полинезийской красотки. Она явно выделялась из общей массы низкорослых, коренастых аборигенок. Очевидно, в ее крови присутствовали генетические добавки из Европы. Какойто любвеобильный английский или французский морячок когдато давно приголубил ее маму, а может, бабушку, и вот перед ним – настоящая красавица, результат этой скоротечной страсти. А может быть, все было както иначе, но какая теперь разница?
Строганов еще раз внимательно посмотрел на девушку. Нет, все при ней. Складная фигурка, стройные, точеные ножки, изящные руки с длинными пальцами, пышная грудь приподнята и прикрыта тряпицей, чемто отдаленно напоминающей остроконечный корабельный вымпел. Коричневатая кожа девушки была менее смуглой («кофе со сливками»), чем у соплеменников, а почти прямые волосы свернуты в хвостик на затылке. Лицо ее имело правильные черты: не слишком большой рот, пухлые губы, европейский разрез темнозеленых глаз, щеки с симпатичными ямочками, слегка вздернутый носик, острый подбородок. Набедренная повязка будто специально не закрывала то, что надо было бы спрятать от посторонних взоров. От этого зрелища Серега пришел в такое волнение и восторг, что задрожали все его члены, за исключением одного, который напрягся. Внезапно проснувшаяся плоть смутила полковника, и он понял, что как мужчина еще не потерян для общества.
– Разрази меня гром, если ты не будешь моей! – не удержался Серж.
Строганов заговорщически подмигнул девушке, и та зарделась румянцем. Ее смущение привело в трепет бравого полковника, и ему стало казаться, что личная жизнь налаживается. Как в этих местах выглядел процесс сватовства, наш горемычный путешественник не знал, но был готов на все ради того, чтобы дело решилось положительно. Не может быть, чтобы в этих диких, можно сказать, первобытных краях красота не продавалась и не покупалась! Раз у соседей женщины продаются,