Одиссея полковника Строганова. Трилогия

в трубочки, много не возьмешь с собой в дорогу.
«Нельзя объять необъятное, хотя пытаться все же нужно! Но как вывезти тонны сокровищ в будущее? Если и получится вернуться домой, то, наверное, с одной лишь ручной кладью. Эх, прощайте, мечты о вывозе мешков с золотом и жемчугом, сундуков с книгами, футляров со скрипками. А еще в углу пылится старинный клавесин, арфа, груды фарфора и столового серебра. Хватит! Музей закрываем на проветривание. Нам хватит и одного тубуса, полного холстов» – так мечтал полковник о своем светлом будущем.
Серега не раз мысленно представлял, как он счастливо заживет, продав лишь одну картину! Он давно понял, что безвозмездно дарить родному государству ничего нельзя, все многочисленные спецслужбы страны тут же начнут выяснять и домогаться, откуда привез, где взял, не украл ли?
«Нет, у пиратов отнял! Вор у вора дубинку украл».
В таких мучительных размышлениях Серега провел несколько дней. Но он заставил себя отбросить мечты о нереальном до поры до времени. Полковник «вернулся в семью» и начал наверстывать упущенное за несколько дней. Девушка была безмерно счастлива перемене настроения у суженого и с радостью приняла его объятья.
Но страсть к книгам не исчезла, а лишь вошла в нормальное русло. Вскоре Строганов вытащил из сундука книгу, которая, по его мнению, обязательно должна была увлечь всех присутствующих на корабле. Это был увесистый том Джонатана Свифта о морских странствиях Лемюэля Гулливера, корабельного врача, а потом и капитана нескольких кораблей, о лилипутах, великанах, о неведомых заморских странах, о приключениях, которые были так похожи на их собственные. После обеда Строганов усадил под навесом свою Стешу и прочую публику и принялся за чтение. Читал поанглийски он сносно, тотчас переводил вслух на русский язык, а французу и туземцам дополнительно разъяснял непонятные для них места текста. Сергей с удивлением обнаружил, что русский перевод, с которым он был знаком с детства, был весьма далек от подлинного текста и не содержал того обилия пикантных сцен, которые описал автор. В книге было множество иллюстраций такого характера, за которые в Советской России вполне могли дать срок. Как выяснилось, ни один из моряков, к глубочайшему и искреннему удивлению полковника, не читал занимательные истории о Лемюэле Гулливере. Аборигенам же для наглядности приходилось показывать рисунки, чтобы они лучше понимали содержание книги. Картинки туземцы рассматривали с неподдельным интересом, качали головами, восхищенно цокали языком, глядя на великанов и лилипутов. Первый сеанс чтения завершился бурным диспутом по поводу услышанного и увиденного.
Ипполит заявил, что лично видел великанов и лилипутов, правда, все они были темнокожими. Это случилось во время кругосветного плавания, назывались они бушменами и пигмеями, а родина их находилась не на островах, а на африканском материке.
– Писатель ошибся! – горячился старый ротмистр. – Эти лилипуты у него какието злые, а на самом деле они вполне добродушные люди, если их не обижать.
– Нет, англичанин был человек ученый, ошибиться он не мог, – заспорил с ним Худойконь. – Твои пигмеи были добрыми, потому что вы вооруженными к ним явились. А если бы судьба забросила тебя туда одного и без оружия, как доктора Гулливера, то, дорогой мой Ипполит, повязали бы эти пигмеи тебя и съели! Без соли и без хрена!
– Возможно, есть на свете острова, где проживают и другие маленькие или большие люди, – сдался Ипполит. – Мало ли неизведанных земель. Вот мы с тобой, Кузя, уже сколько лет странствуем и болтаемся по морям и океанам, столько неоткрытых земель посетили, а сколько их еще во всем мире существует! Даже за последний месяц мы побывали на десятке атоллов, на которых проживают разные народы, отличные друг от друга. Может, гдето рядом и в самом деле живут настоящие лилипуты?
– Это точно. Еще чуток поплаваем, диких наберем и будем напоминать Ноев ковчег, где каждой твари по паре, – усмехнулся Худойконь. – Кормим этих туземцев, как на убой, а проку от них никакого!
– Как это никакого? – вступился за дикарей Сергей. – Ты с кем ночами спишь? С левой рукой или с подружкой Куа? Тото же! А палубу кто драит? Опять же эти туземные бабы. А паруса ставит и снимает, штопает их? И мне жизнь спасла в бою с пиратами опять же аборигенка Мими!
Казак смутился и, не найдя, что сказать в ответ, махнул рукой и отправился на бак курить трубку.
В выловленных из воды ящиках и коробках, оставшихся от утопленного английского корабля, оказался добрый фунт табака, причем почти сухого. Тото было радости у старого курильщика! Казак давно мучился изза отсутствия хорошего табачка. Стоя на вахте за штурвалом, он не раз яростно грыз пустую трубку, Наконец, дошел