Одиссея полковника Строганова. Трилогия

Питерсбурх! – воскликнул лейтенант, уяснив из речи полковника название страны, направившей сюда этот корабль. – Йес!
– Верно! Москва, Россия! – кивнул Сергей.
Тут пришел черед выступить вперед старому ротмистру. Он представился, давая понять, что говорить надо с ним:
– Капитан корвета «Кукарача» Ипполит Степанов. Честь имею! Приветствую вас на борту российского корабля!
Англичанин снял перчатку и пожал протянутую руку. Затем он принялся быстро лепетать о морских пиратах, об опасностях, поджидающих путешественника на каждом острове. Лейтенант подробно поведал об обстоятельствах гибели в этих местах капитана Кука и выразил сожаление о смерти русских моряков, когда услышал об этом от Степанова.
Ипполит взялся вести переговоры, так как он вполне сносно говорил поанглийски, во всяком случае лучше, чем остальные. Ротмистр начал пояснять, придерживаясь придуманной недавно легенды, что, мол, парусник, на борту которого они находятся, направлен императрицей Екатериной для изучения теплых морей и сбора диковинных экспонатов, назвал себя и представил британцам экипаж. Лейтенант потребовал к досмотру судовой журнал и прочие документы, и ротмистр с удовольствием их предоставил. Журнал он вел со дня захвата корабля, а еще старик сохранил за годы скитаний и отшельничества личное письмо императрицы о помиловании ротмистра Степанова и о полном прощении его за старые дела. Оно было заверено гербовой печатью с вензелями и коронами, правда, немного потрепанное, но это было неплохо, такой документ выглядел подлинным.
Ипполит предъявил сей рескрипт и пояснил, что это и есть высочайшее повеление об организации экспедиции для открытия новых земель. Англичане тупо вертели в руках эту бумаженцию, листали бортовой журнал, но ни одного письменного русского слова не могли понять.
«Тото же! Учите языки, надменные британцы!» – ехидно подумал Серж.
Придраться было не к чему, поэтому лейтенант настойчиво попросил разрешения осмотреть русское судно на предмет провоза контрабанды. Отказывать ему было опасно, вернее, просто невозможно. Силы были слишком не равны. Пришлось разрешить. Властителей морей сопроводили по всему судну, показали трюм и каюты. Ни рабов, ни спрятанных пиратов, ни пленных англичан, закованных в кандалы, так никто и не увидел. Британцы успокоились, обрадовались и продолжили дипломатическую беседу более спокойным тоном.
– Что за странное название корвета? Кажется, «Кукарача» – это поиспански таракан? – задал давно мучавший его вопрос лейтенант.
– Судно реквизировано таможней у контрабандистов, заплутавших и бедствовавших в наших северных краях, но изза отсутствия времени не переименовано, – не растерялся Ипполит. – Ждать бумаги из Петербурга, из Адмиралтейства, было некогда, море открылось ото льдов, и мы пошли в дальний поход на судне с испанским названием.
– Куда путь держите дальше?
– Известное дело, опять в Россию! На Камчатку! – отрапортовал Ипполит. – С Камчатки ушли, на Камчатку и воротимся.
– Но ведь вы плывете в противоположную сторону! – удивился лейтенант.
– Знаем, – снисходительно произнес Ипполит Степанов и с умным выражением лица пояснил: – Я же говорю, с Камчатки на Камчатку. Цель нашей миссии еще не достигнута. Мы закончим изучение еще нескольких любопытных островов и только потом повернем обратно.
Лейтенант Хэксли, поджав губы, кивал и продолжал бросать косые взгляды по сторонам, пытаясь увидеть хоть чтонибудь подозрительное, но зацепиться было не за что. Закончив расспросы, он некоторое время мялся, а затем подвел итог:
– Господа, против посещения экспедицией туземных островов командование британского флота не возражает, но для выяснения личностей членов экипажа мы вынуждены задержать корабль и сопроводить вас в Сидней.
– Вот и прекрасно! – с деланной радостью ответил Сергей. – Поплывем под охраной.
– Отдохнем, пополним провиант и наберем экипаж, – поддержал его Ипполит. – Наши матросы большей частью погибли в боях с пиратами и дикарями.
Ротмистр тотчас начал сочинять правдоподобную историю, вставляя в нее мелкие «достоверные» детали о затянувшемся на долгие годы путешествии и гибели большей части экипажа.
Англичане внимали и с сомнением поглядывали на колоритную разбойничью рожу Худогоконя, которую украшали многочисленные шрамы. Особенную свирепость ей придавало отсутствие левого уха, отрубленного сабельным ударом.
– Это тоже географ? – иронично спросил мичман Бест, указывая на казака.
– Нет, это атаман казачьей охранной сотни, бравый рубака, урядник Кузьма Худойконь.
Ипполит назвал фамилию бывшего пирата порусски, а затем сделал ее подробный перевод.