Эта книга — о нашем соотечественнике, который отправился в обычную служебную командировку, а его занесло за тридевять земель, в тридесятое царство, в доисторическое, родоплеменное государство. Кем он только не побывал! И вершителем истории, и монархом на таинственном острове, и спасателем кругосветной экспедиции…
Авторы: Прокудин Николай Николаевич
в деле лучший бомбардир армии Пугачева и первый канонир пиратского флота!
Кузьма, покачиваясь и громко топая ногами по английской палубе, вдруг тихо прошептал Строганову в ухо:
– Спасибо, дорогой друг! Вы, граф, предотвратили кровопролитие и позволили выйти мне из создавшейся ситуации, не осрамившись и, как говорят япошки, не потеряв лица. Я пьяная свинья! Сам это понимаю, мил человек, но когда водка течет рекой, то действительно становлюсь дурак дураком, при всем моем желании ничего не могу с собой поделать. Первая кружка, залитая в глотку – и понеслась душа в рай!
Сергею это было очень хорошо знакомо. Сам он этим недугом не страдал, но сколько же его друзейприятелей сгубил проклятый алкоголизм. Ну что за напасть?! Отчего Русь от этого мучается и гибнет? Ведь пьют все народы, даже дисциплинированные немцы, но упиваемся до смерти только мы, русаки. Мы умудрились споить и принявших наше подданство северян: чукчей, алеутов, якутов, раскорячили коряков и прочие малые народы. Только эскимосам посчастливилось, успели вырваться из наших крепких, дружественных объятий, укрылись за Беринговым проливом и не спились. А буряты, монголы, финны – тоже наша работа! Теперь они собратья по несчастью, и наш, русский след в их генофонде неизгладимо запечатлелся на веки вечные. Повезло Маньчжурии – не попала она на сотню лет в зависимость от России, а то сейчас бы в Китае жили не миллиард с лишним работящих и тверезых людей, а гораздо меньше и все поголовно пьющие.
Нетвердо стоя на ногах и опираясь ладонями на орудие, пьяный Худойконь некоторое время громко матерился, пытаясь сосредоточиться и сфокусировать зрение. Затем, выговорившись, он словно немного протрезвел.
– Молодой граф! Ну и где эти азиаты, в которых я должен попасть на спор? – усмехнулся Кузьма. – Ставлю вот этот мой любимый изумруд, что любого, кого укажешь, граф, уничтожу третьим выстрелом! А что ты поставишь на кон? Твою долю жемчуга! Идет?
– Согласен! – легко согласился полковник и потянул за собой казака на «Кукарачу», пока тот не передумал стрелять.
Сергей подкинул на ладони изумруд, посмотрел оценивающе на свет и положил его в шапку казака. Худойконь подошел к ближайшему носовому орудию, небрежно пнул его сапогом и гаркнул:
– Граф, заряжай! Живо! Пока кураж не пропал. Строганов вздохнул, работа предстояла нелегкая, но делать нечего, уговор дороже денег! Серега забил в пушку пороховой заряд, ядро и весело отрапортовал:
– Готово!
Атаман запалил фитиль, припал к пушке, выбрал цель, выверил наводку и доложил:
– Готов! Стреляю по одинокой лодочке, вон той, в которой гребут два раненых китаезы.
Сергей кивнул в знак согласия и скомандовал, энергично махнув рукой:
– Пли!
Первый выстрел получился с большим недолетом. Азиаты поняли, что на корвете о них вспомнили и хотят утопить. Превозмогая боль, они налегли на весла и принялись грести изо всех сил. Кузьма крякнул от досады на столь явный промах и с неудовольствием прикрикнул на полковника:
– Добавь заряд, раззява! Специально не доложил пороху? Желаешь заполучить мой изумруд? Признавайся!
Серж искренне возмутился:
– Зачем ты так говоришь? Обижаешь, я все делаю почестному. Следи и говори: много, мало, еще доложить чуток или не надо.
Атаман придирчиво, насколько позволяло его состояние, следил за процедурой заряжания, потом прицелился и приготовил фитиль.
– Командуй, полковник!
– Огонь!
В этот раз получился небольшой перелет, и ядро упало правее обстреливаемого сампана.
– Дьявол! Переборщил!
– Сам виноват, – огрызнулся Строганов, войдя в азарт человека, заключившего пари.
В мыслях он действительно уже видел себя обладателем редкого по красоте изумруда.
Тогда Худойконь, сильно обозлившись на собственные промахи, самолично зарядил пушку порохом, вставил ядро, прицелился и без всякой команды полковника выстрелил. Оба спорщика напряженно следили за секундным полетом ядра, которое вспенило морскую воду метрах в пяти правее цели.
– Проклятье! Каррамба! – рявкнул Худойконь почемуто поиспански, в ярости швырнул банник далеко в море. – Нет, вам это даром не пройдет, канальи! Сейчас я до вас доберусь!
Казак решительно кинулся заряжать орудие и, действительно, следующим выстрелом попал точно в цель. Лодка со спасающимися бегством азиатами разлетелась в щепы, а Худойконь на радостях пустился в пляс.
– Учись, граф! Мастерство не пропьешь!
Да плясал атаман не просто так, а с шашкой в руке, в результате молодецкой, удалой половецкой пляски был перерублен
