Одиссея полковника Строганова. Трилогия

к первой и взять на борт терпящих бедствие. Теперь вперед вырвались два других сампана. Им не повезло вдвойне. Вопервых, ротмистр их тоже утопил, а вовторых, им никто не пришел на помощь.
Восемь выстрелов, по четыре на каждую лодку – и дело в шляпе! Сергей от души порадовался результатам меткой стрельбы.
– Эй, вы, китайские экспансионисты! – громко закричал Строганов, приветливо помахал утопающим и добавил поханьски: – Нихао, маоисты!
Внезапно на него чтото нашло, какойто неожиданный душевный порыв, и он спел куплет из песенки его молодости:
Все люди братья, я обниму китайца, Мао Цзэдуну передам привет! Пусть он подарит свои желтые мне яйца, Я красные пришлю ему в ответ!
Ротмистр с изумлением слушал пение полковника, вытаращив глаза и не веря своим ушам. Вот это граф! Ну, дает! Фулиган!
– Китайские братья, не дождетесь моих драгоценных красных органов! Вот вам! Вот вам, вот! – и он изобразил несколько крайне похабных жестов.
– Граф, соблюдайте элементарные приличия, – попытался урезонить Сергея старший товарищ. – Что за солдафонский юмор!
– Отстань, дед! Дай порезвиться! – огрызнулся Серж.
Старик укоризненно покачал головой и отошел в сторону.
– Благополучно тоните со своими желтыми балаболками, мне они без надобности! – продолжал выкрикивать хулиганские фразы неугомонный Серж. – Братва! Марш кормить крабов! Желтомордые! Пришла пора вам подыхать! Ура! Мы остановили китайскую экспансию!

То, что случилось с ним в последующем, Строганов всегда вспоминал с ужасом и содроганием, это был один из самых страшных эпизодов в его жизни. Азиаты, пытаясь догнать корвет, осыпали защитников корабля градом стрел, дротиков и пуль, выпущенных из примитивных ружей, но особых результатов этот обстрел не давал. Кроме того, они еще метали камни из какихто приспособлений наподобие пращи. Булыжники гулко ударялись о палубу, рикошетили от мачт, прорывали ветхие паруса, бомбардировка, проводимая этой «карманной артиллерией», приносила массу неприятных ощущений.
– Граф, надень шлем! – настойчиво потребовал Степанов, протягивая полковнику железную каску, похожую на те, что носили испанские конкистадоры в период завоевания американского континента.
Сам старик Ипполит давно предусмотрительно нацепил точно такой же шлем, так как седая голова была ему еще дорога.
– Береги голову смолоду, эта часть тела всегда пригодится!
Крепко затянув под подбородком ремешок, полковник поднял забрало, чтобы оно не мешало целиться, и припал к пушечке. Прочно закрепленная на голове железяка очень мешала движениям, под тяжестью шлема мышцы шеи и головы быстро уставали. Он так и не привык во время службы в армии носить стальной шлем, даже в бою его не одевал. Всю афганскую войну он прошел без каски и без бронежилета, предпочитая такой защите высокую маневренность, шустро бегая и далеко прыгая. Два года провел Серж под ружейным огнем, воевал то в горах, то в зеленой зоне, и ни одна пуля не зацепила его. Повезло! Но сейчас сложилась совсем другая ситуация. Ежесекундно падающие на палубу камни могли раскроить ему череп, так что стоило поберечься. К тому же бегать и скакать, уклоняясь от «снарядов», уже не позволял зрелый возраст. Полковник был далеко не юноша, ему шел пятый десяток, поэтому он и согласился нацепить на макушку шлем.
Строганов выбрал очередную цель, навел ствол, выстрелил – попал, но не совсем удачно. Ядро чиркнуло по доске, расщепило часть кормы ближайшей к судну лодки, убило двух разбойников, не причинив самому сампану особого вреда. Полковник разразился проклятием, сдобренным витиеватыми матюгами, развернулся назад, чтобы взять очередной пороховой заряд для пушки и с этой минуты ничего уже больше не помнил. Это затмение сознания произошло оттого, что его по макушке, защищенной крепкой сталью, с силой ударил огромный камень. Незащищенная кость такого удара не выдержала бы, а шлем лишь слегка деформировался. Строганов клацнул зубами и ударился лицом обо чтото твердое, голова закружилась, он на несколько секунд лишился чувств и упал, опрокидываясь на спину.
Очнулся Строганов от неприятных ощущений. Казалось, что его тело медленно засасывает холодная болотная жижа. Серж с большим трудом разомкнул глаза. Нет, вокруг была не жижа, а толща чистой, прозрачной морской воды, и его тело действительно погружалось в нее все глубже и глубже. В ушах стоял колокольный звон, почти набат, в затылке и спине ощущалась сильнейшая боль, последствие удара о борт, а сам он почти ничего не соображал. Но сработал инстинкт самосохранения, руки и ноги сначала вяло, а затем все