Эта книга — о нашем соотечественнике, который отправился в обычную служебную командировку, а его занесло за тридевять земель, в тридесятое царство, в доисторическое, родоплеменное государство. Кем он только не побывал! И вершителем истории, и монархом на таинственном острове, и спасателем кругосветной экспедиции…
Авторы: Прокудин Николай Николаевич
Строганов ощутил вдруг чувство голода. Желудок заурчал в недоумении: где же хлеб насущный, хозяин?
– Наполнять буду тебя, мой друг, помаленьку, крошечными порциями. Кто знает, сколько предстоит нам болтаться в океане.
Серега подкрепился бананами и сухарями, запивая их мадерой. Вкусное вино, если пить в меру!
Следующим утром полковник проснулся с нечеловеческим аппетитом. Желудок опять требовал топлива, которого было так мало. Лежащие в каютке бананы и сухари не давали покоя, мыслить рационально не было никакой возможности. Вскоре Строганов обнаружил, что перезревшие плоды подгнили. Вывод напрашивался один: надо срочно все съесть, пока не пропали.
Но как же быть со слабеющими на глазах спутниками: любимой Степанидой и юным другом Маню? Пора их както приводить в чувства. Полковник не мог взять в толк, почему его друзья так долго находятся в состоянии беспамятства. То ли они крепко спали после многих дней тяжелейших испытаний, то ли пребывали без сознания. А может, они в глубочайшей коме?
Сергей сделал девушке искусственное дыхание, дал ей понюхать коньяку, а затем влил несколько ароматных капель в приоткрытый рот. Островитянка зашлась кашлем и внезапно открыла глаза. Вначале она затуманенным взглядом смотрела на своего, суженого, явно ничего не помнила и не узнавала Сергея, затем закрыла и снова открыла глаза, прищурилась. По щекам Степаниды потекли крупные слезинки, она громко зарыдала. Но вскоре туземная красавица вполне осмысленно и даже както просветленно вгляделась в Сергея, обвила его шею руками, крепко поцеловала и пролепетала на ломаном русском:
– Я думала, что ты мой сон! Что все померещились! Я тебя люблю! Я так счастлива, что это наяву, любимый!
Полковник на порывистый поцелуй ответил своим, долгим и нежным. Он впился в сочные губы девушки и забыл обо всем на свете. Прошло минут пять, и лишь тогда Строганов вспомнил про Гийома, тоже нуждавшегося в получении экстренной помощи. Он пошлепал его по щекам, капнул в рот коньяка, сделал искусственное дыхание – ничего не помогало. Сергей влил в рот парню еще пару глотков, тот поперхнулся, закашлялся и, наконец, очнулся.
– Слава богу! Я уже думал, ты дал дуба!
– Чего я дал? – не понял Маню.
– К счастью, ничего ты не дал. Ни дуба, ни дрозда! Жив и болееменее здоров!
– Я очень крепко спал, и мне снились страшные сны!
– Молодец! Мы живы, приятель! Ты слышишь, Гийом! Мы живы!
Стояла невыносимая жара. Мореплаватели разулись и практически полностью разделись, беспечно бросив снятую одежду на носу лодки.
Потом страдальцы с жадностью набросились на еду. Бананы запили все той же мадерой, после чего всех сморило, но жажда не давала уснуть, и людям пришлось снова приложиться к вину. Строганов и его спутники попали в замкнутый круг. Они пили и писали за борт, а потом опять пили все ту же треклятую мадеру. Сладко во рту, но плохо с самочувствием.
– А не испить ли нам коньячку? – предложил Серега себе и друзьям. – Чтобы сосудики расширить? Для повышения тонуса?
Сказано – сделано. Хлебнув коньяка, люди вошли в состояние транса. Сосуды так расширились, что у юнги и девушки из носа хлынула кровь, они лежали, стонали, мучились и проклинали свою судьбу.
Сергей чувствовал себя ужасно и без конца матерился. Делал он это с различными вариациями, пытаясь на ходу придумывать новые выражения, а друзья, как эхо, повторяли за ним эти витиеватые обороты. Но, как говорится, новое – это хорошо забытое старое. Вот наш полковник и вспоминал, напрягая мозг, старинные русские обороты. Он повторял их старательно, с чувством, как в детстве на утреннике читал стихи. А молодежь громко подхватывала нецензурщину, точно речевку. Затем полковник перешел на крик, началось состязание – кто громче. Когда кричать стало неинтересно, он начал петь похабные частушки. Молодые друзья могли подхватить только припев, но что с них возьмешь – иностранцы. Настроение команды улучшилось, хандра ушла. Люди запели песни. До хрипоты пели, налегая на весла, потом опять пели и гребли, гребли…
Изза острова на стрежень, На простор речной волны… Эхма, речной волны!
«Дааа! Если бы речной, то не беда, а тут ширина нескольких тысяч Волг! – взгрустнул Серега. – Не доберешься до берега, как ни налегай на весла. А интересно, каким способом можно проплыть сквозь года и века?»
Тримаран дрейфовал несколько дней, и люди, все время находившиеся в состоянии легкого опьянения, сбились со счета, сколько же именно. Воду экономили, но и при жесточайшем контроле она быстро закончилась. Еды тоже почти не осталось. Даже мадера иссякла, зато выдержанного коньяка хватило
