Одиссея полковника Строганова. Трилогия

с лошадьми пришел к месту отдыха через час. За это время Сергей успел крепко связатьполицейского и тщательно его обыскать. Подскочивший к лежащему пленнику Гийом Маню от души пнул его ногой и вслух пожалел, что ему самому не довелось стукнуть проклятого китайца по башке.
– Дорогой Гийом, за что ты так взъелся на этого несчастного китаезу? Он ведь ничего плохого тебе лично не сделал!
– Не сделал? Как же не сделал! Это его дружки убили наших друзей и погубили «Кукарачу»! – вскричал Маню в сердцах.
Сергей опешил. Только теперь Строганов понял, что Гийом до сих пор до конца не осознал, что попал в двадцать первый век, поэтому всех современных китайцев попрежнему считает своими личными врагами.
– Юнга, остынь! Этот дядька даже не внук тех пиратов. Со времени гибели нашего корвета прошло более двухсот лет! Я думаю, это и не китаец вовсе, а скорее всего монгол, и у меня, как у русского человека, гораздо больше причин его не любить. Взять, к примеру, нашествие хана Батыя на Русь, их бесчинства в течение почти трех столетий на нашей древней земле!
Француз, видимо, в истории зарубежных государств был не силен, поэтому имя известного монгольского завоевателя, внука хана Чингиза ни о чем ему не говорило. Юнга тщательно проверил крепость узлов на путах и только затем набрал в котелок воды и вылил ее на голову несчастного.
Мун начал медленно приходить в сознание: застонал, потом замычал и попытался открыть глаза. Юнга опрокинул второй котелок с водой в приоткрытый рот распростертого на земле пленника, да так «удачно», что полицейский едва не захлебнулся. Китаец громко закашлялся, стал отплевываться и судорожно вдыхать воздух. Все еще толком ничего не соображая, полицейский дернулся всем телом, приоткрыл глаза и обвел присутствующих мутным взглядом. Наконец он пришел в себя и понял, что с ним случилось. Глаза его налились кровью, и китаец злобно уставился на мнимых альпинистов, после чего получил от юнги болезненный удар в промежность.
– Эй, китаеза, гляди добрей и веселей, иначе я тебя сам «рассмешу»! – пообещал Строганов, а Гийом саданул ему ногой еще разок.
Мун жестами попросил вынуть тряпку изо рта. А ведь, действительно, про кляпто Сергей совсем забыл. Того и гляди, подавится и умрет раньше времени этот «язык»! Как только Сергей вынул тряпку, китаец тут же заговорил.
– Вы кто такие? Диверсанты? Зачем вы меня ударили и связали? – стал сыпать вопросами китаец. Русское произношение китайца значительно улучшилось. Значит, всетаки притворялся, хитрюга, скрывал хорошее знание языка, чтобы ослабить бдительность русских.
Строганов ухмыльнулся и ответил:
– Это долгая история, нет времени объяснять: зачем и почему. Сейчас, наоборот, ты, дядя, мне все расскажешь: для чего за нами следят и в чем вы нас подозреваете?
Гийом не выдержал и опять с размаху пнул полицейского ногой в живот. Китаец захрипел и вновь потерял сознание. Строганов отвесил юнге подзатыльник, чтоб не занимался самоуправством и не лупил допрашиваемого почем зря и послал его опять за водой.
– Вы будете преданы суду военнополевого трибунала! – первым делом пообещал китаец, как только очухался и смог внятно говорить.
– А вот это вряд ли, – усмехнулся Строганов. – А ну, живо отвечай, далеко пограничная застава? И где тут патрулируют дозоры, на каких тропах? Указывай их маршруты!
Китаец ехидно улыбнулся и, нисколько не испугавшись, повелительным тоном обратился к «туристам»:
– А нука живо развяжите меня! Тогда я попрошу палача вас перед казнью долго не мучить…
Француз обрадовался поводу, не удержался от соблазна и ударил пленника кулаком по скуластой физиономии. Из широких ноздрей Муна потекла алая кровь, а из глаз брызнули слезы. Теперь плоский нос проводника окончательно сплющился. Китаец взвыл, умоляя больше его не бить. Серж удержал в очередной раз занесенный над лицом полицейского кулак Гийома и повторил заданные вопросы, сунув ему под нос ствол АК. Теперь соглядатай начал активно сотрудничать: он клялся, что его сопровождение – это обычные меры предосторожности для туристов, для защиты от грабителей, застава же находится гдето тут, между реками, патрули каждый день обходят все тропы.
Строганов прекратил допрос, оставил китайца в покое и увел юнгу подальше от пленника, чтоб, не дай бог, не случилось смертоубийства. «Пусть живет!» – принял решение полковник. Гийом Маню горячился, долго спорил с полковником, но вынужден был подчиниться.
Надо было спешить к границе, так как до пограничного «четырехугольника» еще далеко, километров двадцать, через час будет уже темнеть. Увы, но в потемках продвигаться по крутым горам с таким необученным отрядом было рискованно! Строганов