Одиссея полковника Строганова. Трилогия

опоясался ремнем с подсумком, закинул за спину автомат. Теперь, вооружившись, он чувствовал себя гораздо уверенней. И хотя патронов маловато – всего четыре полных магазина, но это лучше чем совсем ничего! В сущности, ста двадцати выстрелов, если стрелять одиночными патронами, хватит в бою на полчаса.
Путешественники переоделись, теперь уже в маскировочные костюмы с капюшонами. Отряд уже было собрался уходить, как побитый китаец взмолился, чтобы его не бросали здесь на произвол судьбы да еще крепко связанным, а отпустили бы с миром. Взамен он обещал хранить молчание до самой смерти (от старости, естественной).
– Если покинете меня в таком состоянии, то на запах крови сбегутся волки, или шакалы, или медведь. Развяжите меня, умоляю! Пощадите!
Сергею не хотелось становиться невольным виновником гибели человека. Одно дело – бой, схватка, а другое – беззащитный пленник. Поэтому, проявив свойственную русскому человеку доброту, он резанул веревку на ногах китайца, но руки сразу освобождать не стал. Строганов с силой воткнул штыкнож в поваленный ствол, давая китайцу шанс освободиться самостоятельно, но не раньше того времени, когда их караван скроется из виду.
– Можешь возвращаться к своим, не возражаю, – усмехнулся одними глазами Серж. – Вот твой шанс на спасение, борись.
Мун попросил оставить ему еще и лошадь. Но в ответ полковник уже откровенно и издевательски рассмеялся и поднес фигу к носу полицейского. Затем Сергей освободил поводья той клячи, что была куплена для китайца, развернул ее в обратном направлении и со всей силы стеганул животное плеткой. Кобыла взвилась на дыбы и поскакала прочь, высоко приподнимая круп и взбрыкивая задними копытами.
– Ну, вот, я тебе оставил лошадь, выпутывайся и бегом догоняй ее. Видишь, я настоящий гуманист! – издевательски произнес Строганов и снисходительно потрепал полицейского по щеке. – Наш юный друг, не проявил бы столько великодушия, поэтому оцени по достоинству доброту загадочной русской души…
…Ночь они встретили в горах на высоте две тысячи двести метров. Судя по показаниям навигационного прибора, путешественники или уже пересекли границу и оказались в Казахстане, или были в сотне шагов отграницы. Хотя Сергей и внимательно осматривал все склоны хребтов и ущелья, постоянно прикладывая бинокль к глазам, но никого он так и не заметил. Даже чабанов с отарами овец или коз нигде не было видно. Вот что значит погранзона!
Возле подножия отвесной гладкой каменной стены, уходящей далеко вверх, глазастый Гийом, заметил потайной вход в пещеру. Вернее, даже не заметил, а случайно наткнулся на него всумерках, когда собирал по приказу Строганова камни для строительства укрытий (как на войне в Афгане именуемых полковником «эспээсами»). Запыхавшийся юнга решил перевести дух и прислонился к замшелой стене, в результате гора словно разверзлась, и Маню упал, едва не провалившись внутрь. Вход в пещеру представлял собой незаметное отверстие, тщательно прикрытое слоем мха, а также сухими еловыми лапами. Француз осветил фонариком вход и саму пещеру и помчался к полковнику с докладом.
– Граф! Я нашел большую пещеру, – громким шепотом объявил о своем открытии Гийом и потянул Сергея за собой. – Это самое надежное укрытие в данный момент. Гораздо лучше, чем это ваше сооружение из камней!
Как Сергей не убеждал француза, как не бился, но тот попрежнему иногда называл его графом. Это незначительное обстоятельство могло сильно навредить в будущем, поэтому полковник отвесил юнге легкую оплеуху.
– Ги! Сколько раз тебе говорить, не называй меня больше графом! Говори проще: господин полковник! Можно совсем запросто – мой полковник! А лучше вежливо: Сергей Иванович. Понял?
– Так точно, граф! Понял, мой граф! Мсье, полковник!
– У! Дурилка картонная! Ладно! Веди, показывай свою пещеру АлиБабы, поедатель лягушек. Надеюсь, она без сорока разбойников, сидящих в засаде.
Пещера оказалась большой, глубокой с разветвленной системой галерей и ходов. Строганов посветил фонариком, убедился, что в ней не нагажено и осторожно спустился вниз по нерукотворным ступеням. Под высоким сводом мог бы стоять в полный рост даже жираф, а на пологой площадке – разместиться на привале целая рота. От главного зала пещеры в разные стороны уходили три темных хода. Как говорится, не зная броду, не лезь в воду, поэтому Сергей не стал даже пытаться проникнуть ни в один из них.
Путники спешно привязали лошадей к высокой лиственнице, неподалеку от пещеры, вещи занесли внутрь и разожгли небольшой костерок. Теперь, когда пламя огня было надежно скрыто стенами, можно было приготовить горячую пищу. Пока мужчины разбивали лагерь, возводили из камней у входа