Эта книга — о нашем соотечественнике, который отправился в обычную служебную командировку, а его занесло за тридевять земель, в тридесятое царство, в доисторическое, родоплеменное государство. Кем он только не побывал! И вершителем истории, и монархом на таинственном острове, и спасателем кругосветной экспедиции…
Авторы: Прокудин Николай Николаевич
Ипполита Степанова, Кузьму Худогоконя, да и всех туземных матросов. Предки современных китайцев их и прикончили.
Бабка и недовольно фыркнула:
– Так что же, мне теперь всех французов не любить изза проклятого Наполеона? Ведь по семейному преданию мой прапрадедушка в битве под Бородином головушку сложил, за веру, царя и Отечество! – Гийом не нашелся, что ответить (опять его какимто Наполеоном попрекают), он покраснел и насупился, а все остальные расхохотались.
Осерчавший Гийом вышел во двор. Не зная чем заняться и на ком сорвать свое зло, он от души пнул ногой покосившийся плетень и тот окончательно завалился. Тут юнга заметил валяющийся на крылечке топор, а возле одного из сараев кучу больших чурбаков. Француз взял большой колун и усмехнулся:
» То что надо! Этот топорик в дело сгодится!»
Через полчаса, утолив голод, путешественники вышли во двор и увидели работающего в поте лица молодого француза. При виде кучи только что наколотых, пахнущих смолою дровишек, бабка спохватилась и начала организовывать баньку.
«Действительно, все у них, бродяг не ладно – не как у людей! – пробурчала под нос старуха. – В самом деле, какая ноне баня, коли сегодня вторник, а не чистая суббота…»
Дряхлая старушка, на первый взгляд божий одуванчик опять удивила путешественников своей активностью. В еето преклонные годы Пелагея без особых усилий управилась с печкой и, несмотря на уговоры, лишь отмахнулась от добровольных помощников. Попутно с хлопотами по бане бабка успела подоить козу, покормить свиней, собрать яйца в курятнике. Ее тщедушная сгорбленная фигура в красном халате и цветастом платочке ярким пятном мелькала по двору.
– Мил человек, – обратилась Пелагея к полковнику, – надобно вам этого лохматенького покойного сыночка Денщикова, подстричь и побрить! Негоже ему такой страхолюдиной в поселке появляться. Ведь коль честной народ его встретит в эндаком виде, то ненароком могут и побить…
Серж задумчиво посмотрел на снежного гиганта: «Да, действительно, нелегкая задачка – привести нашего Снежка в божеский вид и вывести в люди! Что же его прикажете с ног до головы побрить, ведь парень с рождения такой? Зато шуба не нужна! Может, опалить?»
– Ноно, только без глупостей! Я вам не курица, – живо возразил Денщик, прочитав мысли полковника.
Бабка решила и в этом деле оказать путешественникам посильную помощь. Пелагея достала из загашника ножницы и бритву с опасным лезвием, помазок, кожаный брючный ремень, объясняя на ходу, что все это принадлежало когдато ее покойному мужу. Разложив «сокровища» на столе старушка, обращаясь больше к полковнику, торжественно провозгласила скрипучим голосом:
– Бритвенный прибор немецкий, довоенный! Настоящий «Золинген»! Мой старик этот трофей привез из Восточной Пруссии, из самого Кениксберга! Держи ремень, правь лезвие. Да хорошенько отпарьте кожу вашему обалдую! Работай аккуратнее, не порежь его! Это тебе не какойнибудь современный эрзацстанок, «козья ножка» – это настоящая сталь высшего качества, до сих пор острая! И не заметишь, как горло перережешь! Ножницы тоже немецкие, за долгие годы использования даже ничуть не затупились.
Серж задумчиво посмотрел на смертоносное орудие парикмахера, и засомневался в своих способностях: «А ну как нечаянно рука дрогнет и сильно надрежу «снежночеловеческую» кожу? Заметив нерешительность Строганова, за дело взялся Гийом, который слегка отстранил полковника и с любопытством стал разглядывать и ощупывать инструменты. Затем он решительно приступил к бритью заросшего гиганта. Юнга оказался опытным брадобреем. Маню пояснил, что во время плавания под началом командора Лаперуза он исполнял обязанности цирюльника, отсюда и навыки…
Вначале бывший цирюльник коротко остриг сбившуюся в космы бесформенную шевелюру йети, потом подравнял, как можно короче, всклоченную бороду, усы и бакенбарды, наложил на лицо горячий компресс.
– Похоже, мой друг Славан, тебя всетаки проще факелом опалить как порося, чем нормально побрить, – с сомнением произнес Серж, глядя на тщетные усилия юнги.
Снежный парень при этих словах опять сердито засопел, насупился, но благоразумно промолчал, опасаясь шевельнуться. Гора остриженных волос вокруг табурета быстро росла. Полковнику даже показалось, что сама голова Денщика чуток уменьшилась в размерах. Медленно, но уверенно Славан приобретал вполне пристойную для человека внешность. Безволосое лицо его было бледным, потому что солнечные лучи никогда не касался его кожи. Йети был похож на дерево, которое сбросило листву.
– Ну, и как я выгляжу? –
