Одиссея полковника Строганова. Трилогия

за которой не видно было никаких признаков человеческого присутствия. Впрочем, эти признаки скоро появились в виде целой флотилии пирог, наполненных злобными дикарями, вооруженными дубинами, копьями, дротиками и топорами.
Серега снова почувствовал, насколько велика вероятность быть сожранным папуасами. Опять дикари! Выпотрошат, поджарят, подкоптят, сдобрят порцией специй… Нет, увольте! То, что намерения у дикой ватаги были самые гнусные, не вызывало ни малейшего сомнения. Шайка дружно налегла на весла, продолжая чтото орать на своем языке. Их боевая устрашающая раскраска произвела впечатление на команду фрегата. Англичане, привыкшие к дружелюбию аборигенов Таити, надеющиеся на мощь своих орудий, растерялись перед нашествием «москитной» флотилии.
Сергей вспомнил нападение на необитаемом острове и быстрее других сообразил, что надо делать. Он сразу догадался, чем такая встреча может грозить судну. Безветренная погода не позволяла быстро уклониться от встречи с аборигенами, а они целеустремленно двигались к дрейфующему «Баунти».
– Какого черта! Почему нет команды открыть огонь? – воскликнул Строганов, вопрошающе глядя на капитана.
– Гот дэмэт! – прохрипел капитан. – Эти пироги так малы, что если даже мы дадим залп из всех корабельных орудий, возможно, и попадем в однудве. А что будет дальше? Дикарей тьматьмущая!
– Дальше стрелять из мушкетов и пистолетов! – вскричал Строганов. – Рубить саблями, колоть кинжалами!
– Шестнадцать пирог! – доложил один из офицеров, который занимался подсчетами численности приближающихся незваных гостей. – Возможно, папуасы настроены миролюбиво? Предлагаю провести переговоры.
– Дурак! – рявкнул Сергей. – Завтра они сделают из твоей пустой башки чашу, а шкуру с жопы пустят на барабан.
Сергей бросился к Блаю и громко крикнул капитану прямо в лицо:
– Блай, приди в себя! Огонь из пушек! Это людоеды! Промедление смерти подобно! Уильям, очнитесь!
«Мужественный» капитан наконец сбросил с себя оцепенение. Он заорал на Флетчера, на других офицеров и матросов – сразу на всех. Уильям Блай ревел и топал ногами как раненый слон. Команда, подгоняемая и понукаемая офицерами и боцманом, бросилась к парусам и к орудиям, часть моряков взялась за мушкеты и холодное оружие. Но что это за оружие – слезы. Десять мушкетов, пять пистолетов, да еще несколько сабель и кортиков. Увы, «Баунти» – транспортный корабль, хотя и именуемый военным.
Пока канониры заряжали четыре орудия и выкатывали их для стрельбы, пока прицеливались, большая часть лодок уже была вне досягаемости, в мертвой зоне. Один залп пушкари все же успели дать. Три пироги разлетелись в щепы, три перевернулись. Обезумевшие от страха и ярости дикари лишь на секундудругую замерли, а затем принялись грести с утроенной силой. Экипаж приготовился к неравной битве, исход которой практически был предопределен. Десять лодок, по дюжине воинственных дикарей в каждой, против сорока плохо вооруженных матросов. Арифметика, дающая шансы на успех лишь одной стороне.
Сергей перестал раздумывать и опрометью бросился в каюту к оружию.
– Стой, трус! – гаркнул Блай, но Строганов пропустил этот окрик мимо ушей. Бесцеремонно оттолкнув матроса, преградившего дорогу к каюте, он сиганул внутрь.
Достав сумки, Сергей открыл первую, в которой лежал браунинг и две гранаты. Он вынул и вновь вставил обойму, ввернул в гранаты запалы, затем достал из второй сумки автоматическую винтовку М16 и АКМ.
М16 – это тоже хорошо, но лучше бы были с собой два проверенных войною «Калашникова». Или один, но патронов побольше! АКМ и надежнее, и в бою неприхотливее. Чем после стрельбы чистить американскую винтовку? А «калаш», он всепогодный. Протереть тряпицей, смазать хоть пальмовым маслом, хоть подсолнечным, и порядок. Даже будучи ржавым, русский автомат продолжает стрелять!
Итак, что он имеет? Три с половиной магазина к винтовке, четыре рожка к автомату, три неполные обоймы к пистолету и гранаты. Для себя оставлять последний патрон нет необходимости, туземцы сами добьют.
Серега стремительно экипировался и выскочил на палубу. На ней уже вдоль бортов завязалась кровавая битва. Орава аборигенов карабкалась наверх. Их сбрасывали, сталкивали, рубили, кололи, а они лезли и лезли. Перезаряжать мушкеты и пистолеты матросам было некогда. Охотники за черепами заранее радовались победе, которую они предполагали одержать благодаря огромному численному превосходству.
Строганов метнулся к левому борту и бросил «лимонку» в причаливающую пирогу. Бах! Взрыв смел туземцев, стоявших и сидевших в суденышке. Дикарь, уцепившийся за свисающий канат, попытался проткнуть Сергея копьем, но