Одиссея полковника Строганова. Трилогия

я видел американский кинофильм, – ответил Строганов. – А впрочем к черту кино, видео, фото, телевидение! Ты ведь ничего этого не видел, не знаешь! Не обижайся. Если я сейчас начну эти слова объяснять – неделя уйдет. Слушай меня и помогай оттачивать детали операции!
– Есть, сэр! Повелевайте! Но я одену под китель свинцовые пластины! В случае провала заговора брошусь за борт! Болтаться на рее я не собираюсь!
– Хорошо, повелеваю. К пушке приставить пять человек! Пиши сразу фамилии канониров! Они должны ее перетащить как можно быстрее. Не дольше чем за две минуты!
Кристиан написал на бумажке имена пятерых моряков.
– Двигаемся дальше. Двое таскают бревна и такелаж, чтобы подпереть выходы из кают офицеров.
– Есть! Кто будет этим заниматься, я уже решил.
– Далее необходимо определить, кто именно запрет в трюме матросов – сторонников Блая. Для этого потребуется еще пять человек.
– Записал, – откликнулся Флетчер.
– Запомни и запиши, что эта же команда будет вязать сдавшихся в плен!
Флетчер задумчиво почесал гусиным пером затылок, припоминая имена надежных товарищей, и немедленно составил новый список.
– Я тоже буду у дверей в каюты. С винтовкой и пистолетом прикрою тебя, когда будешь зачитывать ультиматум капитану и остальным офицерам.
– Ультиматум? Зачем? – искренне удивился лейтенант.
– А как же! Мы же не пираты! Ты должен обосновать причины захвата судна. Заранее обдумай, о чем будешь говорить. Ну, там чтонибудь об угнетении, о каторжных условиях службы моряков, о классовой ненависти, о злоупотреблениях капитана, о его грубости, о начатой борьбе с тиранией. О бабах, в конце концов, желаете, мол, возвратиться к своим вновь обретенным женам на Таити, воссоединить семьи! Пиши манифест!
Флетчер вновь взялся за перо, обмакнул его в чернильницу, и тут заговорщики услышали легкий шорох снаружи, за запертой дверью. Это был но скрип корабельных снастей и деревянных шпангоутов, не плеск волн, бьющихся о корпус шхуны, а именно непонятный звук, будто ктото нечаянно задел за дверь или…
Сергей на цыпочках подошел к ней, подавая жестами знаки лейтенанту, чтобы тот продолжал говорить. Лейтенант понял замысел и принялся громко рассуждать о важности направления ветра в парусном деле. Строганов на цыпочках добрался до выхода, замер, вслушиваясь, а затем, подпрыгнув, резко ударил ногами в дверь. Она с грохотом распахнулась и шибанула стоящего за ней человека по лбу. Подслушивающий рухнул без чувств. Кристиан Флетчер и Сергей втащили в каюту отяжелевшее, безвольное и несопротивляющееся тело. Это был Нельсон!
– Проклятый доносчик! Таракан! Раздавлю, как лесного клопа! – воскликнул Флетчер.
– Лейтенант, погоди, – отстранил Серега руку с наставленным в грудь шпиона кортиком. – Сперва допросим. Мы должны узнать, что ему известно, о чем он пронюхал, что успел услышать из нашего разговора. Он по чьейто указке следит за нами или действует на свой страх и риск?
Строганов влил тонкую струйку рому в приоткрытый рот шпиона, брызнул ему в лицо холодной водой.
– Хебхекхе! – закашлялся королевский агент, приходя в сознание.
– Что, подлый мерзавец, хотел нас выследить и сдать капитану! Ах ты сукин сын! – порусски обратился к пленнику Сергей, но тот, естественно, ничего не понял.
Нельсон трясся от страха за свою жизнь, обливался потом, губы его дрожали, руки тряслись.
– Эх, ботаник! Учить надо было в своем Оксфордском университете русский язык! Тогда бы давно допетрил, что к чему! Что, влип, очкарик?! Теперь не донесешь!
– Рассказывай, негодяй! Зачем ты нас подслушивал?! – Флетчер с силой пнул шпиона, без малейшего уважения к его ученой степени. – Если желаешь жить еще часдругой, то говори! Быстро!
Пленник кивал головой, но из его глотки, кроме хрипов и всхлипов, ничего не доносилось.
Флетчер скорчил презрительную мину на лице и вновь угрожающе замахнулся кортиком на поверженного врага.
– Отвечай, вонючка, кто тебя послал сюда! Блай? Говори и не порть воздух!
– Ннноу! Я нечаянно! – пискнул шпион.
– Ноу, ноу! – сердито передразнил Строганов пленника. – Лейтенант, вяжи ему руки и ноги! Покрепче!
«Ботаник» взвизгнул, но тотчас был оглушен ударом в челюсть. На какоето время он затих. Флетчер ремнями стянул его ноги, а веревкой скрутил за спиной руки. Он проверил, надежны ли узлы, и, удовлетворившись качеством проделанной работы, радостно улыбнулся, вытер пот со лба. В каюте было и раньше довольно душно, а после борьбы воздух сгустился, стало невыносимо жарко. Лейтенант хлебнул из бутылки немного рому, крякнул и досадливо ударил шпиона носком сапога по ребрам.
– Уу! Чтоб ты сдох, гадюка! Чтоб тебя сразила тропическая лихорадка