Одиссея полковника Строганова. Трилогия

Сергей быстро перебежал на корму и оторвал заднее крепление оглобли, освободив тримаран от нее. Он быстро вернулся на скамьюбанку, к веслам, оттолкнулся шестом от камушка и следующей набежавшей волною был переброшен в тихую лагуну. А не успей он проскочить, замешкайся на долю секунды, и быть беде. Волны начали бы швырять, вертеть, кромсать. Теперь лодка без одной опоры завалилась на правый бок и выглядела беспомощной, словно намеревалась присоединиться к другим беднягам на этом острове кораблекрушений, рядом с французским фрегатом, стать собратом по несчастью тайских джонок и пирог папуасов.
На берегу лежал зарытый в песок обломок носовой части корабля с задранным в небо форштевнем.
«Надо же, как разметало такой большой фрегат! А я на лодчонке, без экипажа, но проскочил!» – ухмыльнулся Сергей. Успокоив дыхание после преодоления всех препятствий, он мысленно пошутил: «Хвост оторвало при приземлении, но экипаж сумел посадить самолет на взлетную полосу. Любопытно, где пассажиры лайнера? Уцелел хоть ктонибудь?»
Уцелели! Изза скелета французского корабля появился человекскелет. Он пристально посмотрел в подзорную трубу и замахал руками. Рядом встал еще один, затем появился третий. Люди кричали, но что – не разобрать. Одеты моряки были в жалкие лохмотья, какимто образом умудрявшиеся держаться на изможденных болезнями и плохим питанием телах несчастных. То, что они дистрофически худы, стало ясно по мере приближения к побережью. Рубища на мужчинах все были в прорехах, дырка на дырке.
«Не сожрали бы, чего доброго, с голодухи, обрадуются приплывшей пище в моем лице! – горько усмехнулся Строганов. – Получится как в сказке о Колобке: „Я от Блая ушел, я от Флетчера уплыл, от каннибалов ушел, от людоедок убежал, а от французов – не сумел! Съели вместо десерта из лягушатины. Вон как у них жадно глазенки заблестели»». Сергей на всякий случай снял автомат с предохранителя, предосторожность эта была отнюдь не лишней при знакомстве с голодными людьми.
– Bonjour, moncieur! – пролепетал самый высокий оборванец. – Parlezvous francais?
– Oui! – Сергей подтвердил тот факт, что он говорит и понимает на языке Бомарше, Дидро, Руссо и Вольтера, Дюма. Стоп! Дюмаотец и сын, кажется, тоже еще не родились. Поговорим как вольтерианец с вольтерианцами либо как монархист с монархистами, роялист с роялистами. Он обманет, если понадобится, не привыкать притворяться и скрывать свое истинное лицо. Пора вспоминать французскую речь, чему учили в разведшколе!
Едва Строганов ступил на песок, как моряки бросились обниматься с ним. Французы плакали от радости как дети. У одного рука висела на перевязи, перемотанная грязным белым платком. Голова другого моряка была перевязана подкладкой от камзола, сквозь которую проступала запекшаяся кровь. В тени обломков у борта лежал еще один морской бродяга с пробитой грудью. Он тихо бредил, вокруг роились зеленые крупные мухи. Начался диалог народов.
– Кто вы, чужеземец? – спросил француз. – И где ваш корабль? Месье, вы испанец, португалец?
– Нет, я русский офицер и путешественник полковник Сергей Строганов! – ответил Сергей. – Граф Сергей Строганов. Можно без титулов, без церемоний, просто Серж. Моя экспедиция погибла, а я возвращаюсь домой, плыву навстречу русской эскадре.
– Как вы найдете ее в океане?
– На все Божья воля! Ваш друг умирает? – сочувственно поинтересовался Сергей.
– Да. Вероятно, сегодня умрет. Правое легкое пробито стрелой, выпущенной аборигеном. Мы ее обломили, вынули, а рану залили коньяком и перевязали. Но как быть дальше? Хирурга нет, он утонул. Наш бедный Огюст третий день цепляется за жизнь, его организм борется из последних сил.
– Так его ранили папуасы? – уточнил Строганов.
– Они не представляются! Папуасы, гвинейцы, индейцы, кто знает. Одним словом, банда аборигенов. Эти дикари на нас нападают пятый раз за год.
– А как вы тут очутились? Вокруг шныряют ваши враги – англичане!
– Мы налетели на скалы ночью, – ответил раненный в голову француз. – Я корабельный плотник, мое имя Анри. Вот этот веселый парень канонир Поль. Несмотря на ранение в руку, умудряется орудовать одной здоровой клешней как двумя! Только у нашего орудия осталось пороху на два выстрела. А этот милый юноша – юнга Гийом.
Плотник ткнул пальцем в молодого парнишку лет семнадцати, у которого была повреждена нога. Сергей пожал всем по очереди руки, потом спросил:
– У вас есть пушка?!
– Да, орудие выбросило штормом на мелководье, и мы его вытащили, вместе с ядрами. За порохом плавали к корме на плоту, три бочонка доставили, три утопили.
– Виноват! Простите за любопытство, ваше сиятельство, но что вы делаете так далеко от России?! – продолжил