Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
за нас с ребятами горой.
Вот оно что. Никаких тебе военных преступлений, вроде покушения на главнокомандующего вооруженных сил Оримы. Один спасал человека, другой вывел его из-под трибунала ценой своей карьеры. И, похоже, семьи.
Где, интересно, Рэндел раздобыл этот чертов протокол о нарушении приказа? Надо сказать ему, чтобы уничтожил. Дела-то прошлые.
Скотти таращится на меня с любопытством, к которому примешивается некоторый ужас и, кажется, уважение.
— Вот вы точно понимаете больше других, сэр, — неуверенно произносит он, — скажите, чего добивается лефтхэнд?
— Что ты имеешь в виду, Скотти? И, кстати, меня зовут Даном.
— А я Райан, но мне не нравится мое имя, так что лучше Скотти.
— Как скажешь, — какой забавный паренек.
— Вот я так думаю: лефтхэнд – это же заккарийская оппозиция?
— Ну да.
— И они добиваются независимости Заккара?
— Кажется, это одно из основных требований.
— Тогда почему они не предъявляют это требование? Зачем им Орима?
Немного сбитый с толку, я закуриваю еще одну, и Скотти снова протягивает мне зажигалку.
— Извините, сэр, я в риторике как-то не очень. Но вот эти заккарийцы развели морфоидов и других тварей, как там их, захватили Ориму. Зачем все это? То есть…
— Цель не соответствует затраченным усилиям? Это ты хочешь сказать?
— Глупость какая-то получается, — Скотти вытряхивает сигарету из пачки, но я накрываю его руку своей:
— Не начинай ты это. Загнешься от рака легких.
— А сам-то? – хмыкает Скотти.
— А я загнусь раньше. Не знаю, что тебе сказать, Райан. По мне так никакой логики во всем этом нет.
Скотти убирает пачку, вздыхает и, мгновение помедлив, поднимается:
— Разрешите идти, сэр?
— Иди, Скотти, хорошего вечера.
Тот машет мне рукой и уходит обратно в клуб. Я затягиваюсь, прикрывая глаза. В траве оглушительно стрекочут цикады.
— А паренек задает правильные вопросы, — замечаешь ты.
Ага, вопросы-то, может и правильные, да только ответов на них нет. И что с этим делать, я не знаю. Одна надежда, что ты, старший и умный, догадаешься, кто стоит за захватом нашего мира, и чего они добиваются.
А я иду спать.
Глава 16
Утро дня X начинается засветло. Удивительно бодрый, с учетом вчерашнего турнира тире попойки в офицерском клубе, Веньяр поднимает меня в половине шестого.
— Подъем, засоня!
— Ты сдурел? В такую рань!
— А ты забыл, какой сегодня день? – Веньяр подходит к столу, где стоит одинокая кружка с водой. Я так и не обжился на базе, так что вещей у меня немного: смена белья, зубная щетка и бритва. Посуда казенная, как и все остальное. Ах да, из личного еще фотографии, Вики принесла: твою, Анж и Кима, и совсем новые Тани и Шику, видно, что ребята позировали специально для меня.
Веньяр подносит кружку к лицу и словно принюхивается.
— Это вода.
Жан тут же выливает в себя содержимое кружки.
— Я так и не понял, куда ты вчера пропал. Из клуба ушел, а в казарме не появился. Рэндел тебя искал.
Вчера после разговора со Скотти я заглянул в переговорную, где, кроме одинокого диспетчера, дремлющего над кроссвордом, никакого не было. Обычно там болтается толпа солдат, так что постоянный шум делает попытку поговорить со своими практически невозможной. После случая с контрразведкой мобильник у меня изъяли, так что другого способа и времени позвонить в Рекон у меня не было. А после сегодняшнего дня, возможно, и не будет.
Поэтому я вдоволь наговорился с Танюшкой, Шику и твоими детьми. Впрок, как говорится. Они, конечно, догадались, что я позвонил не просто так. Дети войны, что тут поделаешь. Танька отругала меня, потом всплакнула и попросила быть осторожней. Шику рассказал, что чувствует себя хорошо, и даже начал потихоньку качать мускулатуру, так что я могу не беспокоиться о нем и спокойно воевать. Анж огорчалась, что не может продемонстрировать мне свои рисунки и обещала выслать на электронку маме, чтобы та показала их мне при встрече. А еще пожаловалась на Кима, бестолкового младшего братишку, который ломает папины макеты самолетов. Я слушал ее, закусив губы. Твои самолеты. В детстве ты грезил небом и записался в кружок моделирования. В нашем оримском доме, в твоей комнате, которая со временем стала моей, на потолке висела, пожалуй, дюжина самых разных моделей. Однажды я разозлился на тебя и сломал одну, самую красивую. Потом починил ее, и больше мы не ссорились.
— Ты старшая, Анж, — сказал я племяннице.
— Да, — серьезно подтвердила Анжелика.
— Позаботься о брате, хорошо? Будь ему примером. Оберегай его.
— Хорошо, дядя Дан.
— И берегите маму.
— Ты снова уходишь на войну?
— Да.
