Одна на двоих жизнь

на себя самый сложный квадрат – с палатками мороженого, газировки и прочей ерунды, где скопилась основная масса гуляющих. В основном дети с родителями. Подумать страшно, сколько будет жертв, если хотя бы одна террористка рванет себя в этой толпе.
— И все-таки мне непонятно, — перекрикивая шум и звучащую на площади музыку, говорит Жан, — как их заставляют подорвать себя? Получается, есть гипноз, который действует и на морфоидов?
Покосившись на Жана, я оглядываю толпу поверх голов.
— Думаю, Мега на это способен.
— Думаешь, у лефтхэнда есть свои Меги? – не отстает Веньяр, за каким-то чертом решивший обсудить секретное дело на главной площади Штормзвейга.
— Зэйро был у них в плену. Могут быть и другие. Смотри в оба, Жано.
— Да смотрю я, смотрю.
Первую тварь обнаруживаем возле маленькой крытой палатки-тира. Взрослые и дети толпятся, азартно болея за мальчугана лет десяти, который пытается сбить из игрушечной винтовки бело-голубого плюшевого зайца. Суморф стоит чуть с краю от палатки, но все равно слишком близко к детям. Любопытно склонив черноволосую голову к плечу, террористка-смертница наблюдает за детишками и не делает никаких попыток подорвать себя. Впрочем, вопрос с подрывом так и остался открытым. Вполне вероятно, детонацию производил кто-то извне, а вовсе не заторможенные и не слишком разумные суморфы. По крайней мере, те, что мне до сих пор попадались, отнюдь не блистали интеллектом.
— Я ее вижу.
— Я тоже.
— Работаем.
Жан подходит к твари слева, я – справа. Ослепительно улыбаясь, беру суморфа под ручку.
— Привет, красавица. Я Дан, а тебя как зовут?
Обычно это действует безотказно. В первый миг твари теряются. Может, они и не тупые, но лефтхэндовцы держат их в клетках, как диких зверей. Главное в момент захвата – ничем не вызвать агрессию нелюди. Касаюсь ее мягко, улыбаюсь доброжелательно, бью быстро и резко в кадык, обнимаю и прижимаю к себе, как самую страстную любовницу. Толпа настолько плотная, что никто даже ничего не успевает заметить. Веньяр закидывает руку суморфки себе на шею, и мы тащим ее прочь с площади под веселый марш.
Каждый раз, каждый гребанный раз, когда это происходит, я думаю о том, что в любую секунду могу исчезнуть. Просто умереть, не успев даже ничего понять. Адреналин выплескивается и взрывает мозг нереальной остротой восприятия. Звуки становятся громче, краски ярче, мир вокруг рельефнее и четче. Сердце ускоряет ритм и неистово колотит ребра.
И с неожиданной четкостью я понимаю, что нам снова подсунули обманку. Как тогда, в оримском метро – Гармашу Кейн. У фургончика суетятся саперы, помогая мисс Гарден упаковать суморфов. Бэтти надежно загружает тварей нейролептиком, потом их связывают по рукам и ногам и приковывают к поручням фургона, чтобы не могли даже шевельнуться и случайно детонировать заряд.
Мы с Жаном поймали третью: первую нашли и обезвредили Сандерс с Кортни, еще одну – Скотти и Стикер.
— Что-то мне не нравится, как легко вы поймали этих трех, — похоже, Рэндел мыслит в том же направлении, что и я, — такое ощущение, что их нам преподнесли на блюдечке, чтобы отвлечь от остальных.
Значит, остальные находятся в стратегически важных местах. Скорее всего, в отеле и во дворце, где завершилась официальная часть церемонии, и начались переговоры. Сколько времени мы потратили на этих троих? Около получаса точно.
— Надо попасть во дворец правительства.
— У кого есть мысли? – спрашивает Рэндел.
— Послать нахер международное сообщество, врубить сирену общей тревоги и устроить эвакуацию, — дурачится Жан.
— Рагварн нас убьет, — мрачно косится в сторону дворца правительства Рэндел.
— Раньше Лина убьет меня.
— Твоя бывшая девчонка – просто огонь! – заявляет Скотти, немного разряжая напряженную обстановку.
— Я могу попасть во дворец правительства, — вдруг выступает капитан Кортни. Сандерс хмурится и с недовольством качает головой.
— Как?
— Моя жена читает речь на открытии. Она обещала мне вип-место рядом с главами правительств.
Что ж, это неплохой вариант. Может, Кортни удастся уломать охрану впустить его во дворец.
— Тогда вперед. А мы осмотрим отель.
Сандерс и Кортни, очевидно, разобравшиеся в своих прошлых разногласиях, исчезают в толпе праздношатающихся штормзвейгцев, а к нам присоединяются Скотти и Стикер.
— Как мы войдем в «Грандкарину»? – Забияка вечно что-то грызет, чаще всего зубочистку.
— Будем импровизировать.
— Ну как всегда.
Отель «Грандкарина», в котором почти уже три года назад я устроил бойню, стоит сверкающим памятником человеческой глупости. В этом здании велись переговоры о мире