Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
Вокруг дома небольшой парк, который уже начал золотиться. В Штормзвейге почти так же красиво, как в прежней Ориме. И так же тихо. Здесь, в березовом сквере, почти не чувствуется запаха дыма с площади, не слышно криков, звуки сирен доносятся далекими отголосками.
Есть ли какой-то шанс, что Ви еще не знает о случившемся? Вряд ли, она должна была слышать взрывы, и у нее есть телевизор и ноутбук.
— Дан! – Вики открывает почти в ту же секунду, когда я нажимаю на кнопку звонка. – Слава богу, ты жив!
— Да, я жив… — вхожу и приваливаюсь плечом к стене.
Вики закрывает дверь и на миг прижимается ко мне. Тут же отступает и заглядывает в лицо.
— Ты не ранен?
— Нет.
— У тебя кровь, вот тут, — аккуратные пальцы касаются моего лба, — и ты весь грязный. Иди-ка сюда.
На меня накатывает отупение, какая-то отсроченная шоковая реакция, как тогда, когда я нашел тебя в пустыне возле капища. Тогда я целый час просидел на жаре, обнимая твой труп, ничего не чувствуя и не видя ничего вокруг себя. Ко мне боялись подойти, заговорить…
— Дан, — Вики берет меня за руку и, как маленького, ведет в чистенькую жемчужно-розовую ванную.
Почему-то меня заклинивает на цвете окружающих вещей. Желтые деревья, розовая кафельная плитка, бледно-сиреневый аметист в сережке Вики. Так легче не вспоминать черный дым и яростно-оранжевое пламя.
— Присядь, — просит Вики, усаживая меня на край ванны и включая воду. Лица касается мягкая губка, смоченная теплой водой. Вики смывает грязь, бережно касаясь саднящей царапины. Губка скользит по лицу, Ви хмурится и подходит ближе, чтобы лучше все разглядеть.
— Закрой глаза.
Я послушно закрываю, и она проводит губкой по опаленным векам, стирая пыль и боль, и память о десятках трупов. О людях, которых я не сумел спасти.
— Ну вот, — Вики выключает воду, берет пушистое полотенце и осторожно прижимает к моему лицу.
А когда отнимает, я вижу, какие у нее насыщенно-синие глаза, яркие-яркие и тревожные.
— Тебе тяжело?
— Да, — признаю я, — я не такой сильный, как Корд.
— Ты такой же. Хорошо, что ты пришел, Дан. Я бы с ума сошла от неизвестности. Пойдем в комнату?
Усадив меня на диване, Вики уходит и возвращается с бутылкой холодной минералки. Это именно то, что мне сейчас так необходимо, и я жадно пью, почти захлебываясь и утирая бегущие по лицу струйки.
— Сколько у тебя времени?
— Через два часа я должен быть на базе, — закрутив крышку, отвечаю я.
— Можешь прилечь, я разбужу тебя через час и сама отвезу на базу.
— Ты читаешь мои мысли, — с усмешкой говорю я, — но нет. Возможно, другого времени поговорить у нас не будет, не хочу его тратить на сон.
Вики садится рядом и кладет руку мне на колено.
— Когда вы уходите?
— Это может произойти в любой момент. Хоть завтра. Ты же знаешь, что сегодня случилось на площади?
— В новостях говорят о трех взрывах и сотнях жертв, — испуганно кивает Вики.
— На самом деле, взрывов было пять. Бэт погибла, она оказалась в эпицентре.
— Ох, Дан! – Виктория берет мою руку и сжимает обеими своими ладошками.
— Теперь мы должны нанести ответный удар, если хотим сохранить статус-кво.
— И этот удар должен нанести ты?
— Не один, — успокаиваю я Вики, и накрываю ее руки второй ладонью. – На этот раз я буду не один, со мной Жан и еще девять крепких ребят, ветеранов, знающих, что делать с этой бедой. Не беспокойся, мы сумеем остановить лефтхэнд и вернуть Ориму.
Вики теснее прижимается к моему боку.
— Меня беспокоит только, — тихо говорит она, — чтобы ты вернулся живым. Вот и все.
В тишине тикают часы, за окном видно сквер, площадь отсюда не увидеть. И кажется, в мире ничего не изменилось. Кроме нас, да.
Вики встает и кладет руки мне на плечи, глядя сверху вниз. Интересно, эти серьги подарил ей ты или они купила их сама?
— Я не нахожу себе места, Дан. Все время думаю о тебе, все время. Просыпаюсь среди ночи и думаю, думаю, думаю. Это невыносимо. Иногда мне хочется, чтобы вы уже скорее ушли, и я могла ждать твоего возвращения, а так… Даже не знаю, чего бояться больше.
— Вики…
— Вот и Бэтти погибла, прямо здесь, в Штормзвейге, а она даже не была солдатом. Если ты умрешь, мне не перенести. Мне не перенести этого снова, Дан!
Я не знаю, как ее утешить. Вики всегда казалась такой сильной, несгибаемой. Никто из наших знакомых, не говоря уж о посторонних, не видел ни слезинки в ее глазах, не слышал ни одной жалобы на то, что ей трудно. Только со мной она могла быть открытой. А теперь я сам ее мучаю и никак не могу этого изменить.
— Ви, слушай, ты же понимаешь…
Она берет мое лицо в обе ладони, наклоняется и целует меня. В губы, сильно, страстно и отчаянно, вовсе не по-сестрински.
