Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
морфоидов. Заданием Зэйро было втереться ко мне в доверие. И ведь втерся, гад. Меня разбирает нервный смех при воспоминании, как Зэйро делился со мной кислородом на полузатопленной платформе…
Принцесса, блин.
— Я не предавал Ориму. Не сговаривался с врагом. Но… каждый судит по себе, да, бывший советник?
И снова будто легкий нервный тик, глаз дергается, пистолет вздрагивает в руке. Это не хладнокровный Алвано, тут другое. Если бы я не ненавидел его так сильно, то наверное уже понял бы…
— Я видел такое у Мануэля Форки. Это гипноз, Дан.
Гипноз? Твою же мать! А я-то думал, генерала держали на препаратах. Оказывается, все было наоборот, и только препараты не позволяли мозгам Форки превратиться в кашу окончательно. Под конец у него было такое равнодушное лицо…
— Его обрабатывали больше десяти лет, скорее всего, от его личности ничего не осталось. А я ведь помню Мэнни капитаном, он курировал военную академию, и мы все, кадеты, были от него в восторге, — в твоем голосе звучит сожаление, словно тебе действительно жаль человека, который отдал Алвано приказ растерзать тебя заживо.
Кеннет Смит смотрит на меня с убежденностью фанатика. Целится, усмехаясь, и я ни на миг не сомневаюсь, что он выстрелит. Я тоже готов его убить, но не раньше, чем узнаю, кому мы обязаны всем этим дерьмом. Даже после впечатляющей демонстрации гипномощи Зэйро с трудом верится, что на свете есть некто, гипнотизирующий, да что там, попросту зомбирующий людей до полной потери всех базовых установок. И не только людей. Я прекрасно помню морфоидов, которых надрессировали отыскать меня в горах, дав попробовать мою кровь. Суморфов без инстинкта самосохранения, взрывавших метро и аэровокзалы, не понимая, что делают.
Пока все эти мысли проносятся в моей голове, соотношение сил меняется. В блоке D появились не к ночи помянутые суперморфоиды, а я-то, дурак, надеялся, что этих тварей высадили в Ориме. Сколько их? Две. Нет, три. Все, при таком раскладе мне конец. Опускаю руку с пистолетом, Смит усмехается.
— И все-таки, – я не могу не спросить. Уж очень интересно. А может тут каким-то чудом записываются разговоры, и наши, когда отобьют «Феникс», услышат запись. — Не для протокола – кто он?
— О чем это ты? – подозрительно спрашивает бывший советник по безопасности.
— О том, кто заставил тебя продать Ориму. Ну, — я отбрасываю бесполезный пистолет и развожу руками, — мне все равно не выжить. Да и тебе тоже. сейчас наши уничтожат колосс, так что… Просто скажи, это человек? Или морфоид?
Грохот взрыва на миг оглушает, пол неожиданно уходит из-под ног, я падаю, ощутимо прикладываясь спиной о металлическую ножку стола. Смит тоже катится по скользкому полу, перекатывается на живот, так и не выпустив пистолет. По коридору топают тяжелые ботинки, и знакомый голос рявкает:
— Руки за голову! Ррруки, я сказал!
— Жан, — откидываюсь на груду каких-то железок, хочется смеяться от облегчения. Поднимаю взгляд и вижу, как мои ребята технично и хладнокровно сворачивают шеи ошалевшим от неожиданной атаки суморфам. Все-таки эти твари тупые. Или глючные. Или зомбированные, один хрен.
С жутким скрежетом открываются покореженные при посадке шлюзы. Слышу шум движков, лязг траков боевой техники, чьи-то голоса. Шаттл заполняется людьми – нарголльский корпус подоспел вовремя.
Жан хватает меня за подмышки, с кряхтением вздергивает на ноги и хлопает по спине.
— Ну и рожа у тебя, Райт! – придержав на вытянутых руках, Жан с беспокойством вглядывается мне в лицо. – Лучше не показывайся Вики ближайшие несколько дней, еще испугается, замуж за тебя не пойдет.
Усмехнувшись, я утираю снова засочившийся кровью нос и вспоминаю про Смита.
— Твою дивизию!
Оттолкнув Веньяра, скольжу на осколках стекла к забившемуся в угол бывшему советнику. Гад уже успел запихать дуло пистолета себе в рот. Выстрелит – и мы продолжим гоняться за нашим неведомым мистером Икс по всем мирам Перекрестка.
— Не дайте ему убить себя! – ору я удивленным бойцам. Смит дергается, с ненавистью глядит на меня, выдергивает дуло изо рта и стреляет.
— Дан! – крики — твой и Веньяра — сливаются в один.
Дождь стучит по карнизам – значит, климат-установки включились вместе со спутниками. Дышится легко и свободно. Я дома. Мы дома.
Слышу твои шаги в кухне, ты напеваешь что-то себе под нос, заправляя кофеварку. Господи, как хорошо! А наш старый диван – самый удобный диван на свете. Если не брать в расчет, что мои ступни свешиваются с края, но никто ж не виноват, что я вымахал таким длинным.
В кресле валяется Танина кофточка, вязаная, нежно-голубая. В последнее время Танюшка пристрастилась вязать. Хотя может и раньше умела, но мне
