Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
решает не трогать пулю. «Во избежание».
— Не такой уж ты уникум, — утешает меня хирург, — многие живут с железом в мозгах.
Да неужели? И в армии при этом служат, ага.
— Вытащить ее нельзя?
— Нет, — решительно отрезает он, — никто не согласится, учитывая, что сейчас ты вполне здоров.
Я-то здоров…
В первый раз Вики входит ко мне тихо, нерешительно замирает в дверях. Молчит, кусая губы. На ней джинсы и старый синий кашемировый свитер. Мне он нравится, потому что идет к ее глазам. Перед моей последней командировкой мы отвезли свитер на дачу вместе с другими ненужными вещами.
— Привет, — говорит Ви и нервно убирает выбившуюся из хвоста прядку за ухо.
— Ты подрезала волосы?
— Да. Тебе нравится? – любимые глаза наполняются слезами.
— Нравится, тебе так лучше. Не плачь.
Протягиваю руки, она подходит, садится на край кровати и обнимает меня. Целует, осторожно касаясь лица. Жан сказал, что я выгляжу почти нормально, но Вики все равно пугается. Гладит скулы, лоб – где нет повязки, и снова целует. Кого она видит сейчас – тебя или меня? Я обнимаю свою жену, понимая, что ничего уже не будет, как раньше. Нам обоим придется как-то мириться с тем, что есть.
— Ложись рядышком, — я отгибаю край покрывала.
— А можно? – Вики оглядывается на дверь. Моя девочка, кого нам теперь-то бояться? Все самое страшное уже произошло.
— Можно. Иди ко мне.
Мягкий кашемир ее свитера я до сих пор помню на ощупь. Как и изгибы ее тела, и тихое, осторожное дыхание в ямку на шее. С ней мне спокойно, как ни с кем на свете.
Вики обвивает меня руками, прижимается так, будто боится, что исчезну.
— Как дела у детей?
— Все хорошо, — она даже не поднимает головы, прижимаясь щекой к плечу. Глаза закрыты, но слезы все еще струятся, — Анж говорит о тебе каждый день, Ким… они скучают, Дан.
Дан…
— Я тоже по ним скучаю.
Мы молчим. Я вспоминаю наш последний вечер. Шел дождь, Ви купила новый зонт и показала его мне. Я похвалил, конечно, хотя даже не разобрал, какого он был цвета. Думал о Педро, который уже второй месяц не передавал сообщений. Я боялся, что парнишка не справится. Родная кровь все-таки.
Вики все поняла, но не обиделась. Только подошла, обняла со спины, и мы просто смотрели на дождь. А потом она спросила, все ли в порядке у тебя.
— Что с Оримой? – спрашиваю я.
— Орима наша. Вы справились, Дан.
— Когда все наладится, поедем домой. Я очень хочу домой, Ви.
Наверное, я не имел права настаивать. Вики не хотела возвращаться в наш дом, она всегда считала его слишком… большим, несовременным? Или слишком НАШИМ? Твоим и моим.
— Как скажешь… милый, — она нежно гладит меня по груди, — будет все, как ты хочешь.
На четвертый день моего заключения Веньяр не выдерживает и разбалтывает мне новости. Новости того стоят.
— Ты не представляешь, что сделали эти придурки! А ведь Сандерс нас предупреждал! Предупреждал ведь?
— Предупреждал. Что сделал Кортни?
— Попытался убить командора. Кому-то не дают покоя твои подвиги, — Жан, придвинув стул к моей кровати, вытаскивает пачку сигарет.
— Давай без лирики, а? — прошу я, с раздражением дожидаясь, когда он закурит.
— Есть без лирики, — он затягивается. Я не останавливаю его, пусть персонал с ним ругается. – В общем, королевна наша сдала своего таинственного покровителя. И знаешь, друг, мы были правы – это контрразведка постаралась.
— А кто же еще?
— В общем, Рагварн велел ребят не калечить, в конечном итоге, в чем они виноваты? Стреляли по рукам и ногам, вырубили и сразу в тюремную больничку. А потом закрутилось: военная прокуратура подключилась на полном серьёзе, безопасники суетятся, все чего-то требуют. Один командор спокоен, как танк.
— Так ребята под следствием? – приподнимаюсь я на локтях. Если так, нужно выбираться отсюда и выручать их, пока не расстреляли за госизмену. Других «особенных» у меня нет, а война только началась.
— Ты лежи, — Жан тушит сигарету в стакане с водой и аккуратно укладывает меня обратно в постель, — лежи, друг. Ребята уже все расстреляны. Не смотри на меня так! По протоколам расстреляны, ясно? А для нас – выведены за штат.
Минуту я соображаю, что он имеет в виду. Если то, о чем я подумал, то он гений! Не подозревая ни о чем, Жан открыл нам такие возможности, от которых у меня дух захватывает.
— Только Скотти ушел. Там… личное что-то, я не стал его держать. И Упыря с Ласточкой тоже… не стал.
— А их-то зачем?
Жан смотрит недоверчиво.
— Ты же сам просил отпустить Сандерса. К тому же, у прокурора могли появиться к нему очень интересные вопросы про вторую Заккарийскую. А Кортни пришлось отпустить с ним – на святое не покушаются.
— Что
