Одна на двоих жизнь

и напугал ты нас! Танька места себе не находит!
Морщась от боли в висках, я шагаю за Жаном по пустому холлу. Все чувства кажутся болезненно-обострившимися, будто с меня содрали кожу: назойливый шелест кондиционеров, шепоток медсестричек на ресепшене, тяжелый взгляд охранника в спину.
Старенький внедорожник Веньяра приветливо мигнул фарами из темноты, ветер облепил лицо холодной моросью.
— Ты как, брат? – сочувственно спрашивает Жано, меня передергивает от этого «брат».
— Нормально. Полжизни отдам за бутылку виски.
— Это можно, — удивленно отзывается Веньяр, заводя мотор.
Без сил откидываюсь на сиденье. Но закрыть глаза не дает Жан.
— Мне Вики позвонила днем. Рассказала про суд, и про то, что тебя вызвали в Генштаб. Как там у вас было?
Вроде никто не делал из этого военной тайны.
— Херово. Наша суморфка оказалась напичканной пластитом изнутри, — хлопаю по карманам, черт, где-то выронил зажигалку.
— Как так?
— Сам не пойму. Дай закурить, а?
Держа одной рукой руль, Веньяр протягивает огонек.
— Я ведь как чуял неладное, — затягивает он старую песню, — моя бабушка так говорила…
— Жано! Тыщу раз говорил, не надо об этом.
— Ты, конечно, не веришь в бабушку, — насупился капитан, — но моей феноменальной интуиции это не отменяет.
— И о чем говорит твоя интуиция сейчас?
Жан помрачнел, выдвигая челюсть и хмуро глядя на дорогу.
— Рагварн прав, ничем хорошим это не кончится. Точно тебе говорю.
Подумаешь, новость. Как будто я не знаю сам.
Под строгим взглядом пожилого доктора мне хочется съежиться до размера, невидимого глазом. Светило национального оримского медицинского центра с королевским достоинством поправляет очки в тонкой золотой оправе.
— Должен сказать, мистер Райт, положение очень и очень серьезное.
Я киваю, чтобы чем-то заполнить паузу после его веских слов.
— Мы исчерпали все возможные методы консервативного лечения. Вы должны понимать, что мальчик не может всю жизнь находиться в стерильных условиях и получать донорскую кровь. Однако собственный организм юноши производит недоразвитые и деформированные кровяные тельца.
И снова пауза, еще более напряженная и длинная.
— Неужели нет никаких надежд на выздоровление? – голос не дрогнул, уже хорошо. Терпеть не могу общение с врачами, вечно строят из себя небожителей, решающих судьбы простых смертных. Жаль, Вики осталась с маленьким нарьягом, она лучше разбирается в этих тонкостях.
— Мальчику могла бы помочь трансплантация костного мозга, — прожигая меня суровым взглядом, отвечает доктор, — но и здесь имеются большие сложности. Поиск неродственного донора может затянуться на месяцы. Я так понимаю, родных у Шику нет?
Вот гад! Ведь знает же, что Шику – нарьяг. Центр обследовал парнишку вдоль и поперек прежде, чем ему стало позволено покидать бокс с бронированной дверью.
— Нет, — скрипя зубами от злости, отрезал я, — ищите неродственного донора, делайте что угодно, но вылечите Шику.
Взгляд изверга в белом халате смягчился.
— Это решение делает вам честь, мистер Райт. Многие родители отказываются от лечения своих детей, а вы столь страстно боретесь за жизнь приемного ребенка. Ну что ж, раз вы приняли решение, ознакомьтесь с прейскурантом. Верхняя сумма – это стоимость внесения пациента во межмировую медицинскую базу данных, сбор необходимых анализов для более точного подбора донорского материала. В случае если подходящий донор будет найден, придется оплатить операцию и пребывание в клинике в течение довольно длительного восстановительного лечения…
Я тупо смотрю в заламинированный лист с заоблачными расценками. От нулей рябит в глазах. Если оплатить занесение в базу данных я еще в состоянии, то трансплантация и последующее лечение будет не по карману, даже если я продамся в рабство РУ.
— Скажите, док, — севшим голосом спрашиваю я, — каковы гарантии? Шику выздоровеет?
— Такой гарантии вам не даст даже Господь Бог, — улыбается доктор, но глаза за прозрачными стеклами остаются ледяными, — но исход считается благоприятным в восьмидесяти процентах случаев. Это хорошая цифра, согласитесь?
Киваю в оцепенении. Семьсот тысяч кредитов – вот цена жизни Шику.
— Какую часть суммы покроет страховка?
Доктор отвечает без раздумий:
— Не больше десяти-пятнадцати процентов.
Уже легче. Но все равно очень-очень много.
— Что вы решили, мистер Райт? Будем заносить мальчика в базу данных?
— Да, заносите, — говорю. Разве может быть другой ответ. Да Танька меня убьет!
— Вы можете подумать.
— Заносите!
Я дожидаюсь, пока доктор наберет