Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
он работает.
— Когда человек находится под воздействием гипноза, у него изменен зрачковый рефлекс. Камера фиксирует это изменение и достоверно определяет, наш это клиент или нет. Как видите, никаких сложностей методика не вызывает. Единственная проблема – заставить испытуемого смотреть в экран хотя бы двадцать секунд.
— Зачем тогда вам понадобился полиграф?
— Чтобы сохранить метод в тайне. Пока монстр из контрразведки, то есть я, буду тестировать бравых оримских солдат на детекторе лжи и пытать электрошоком, вы тихо и спокойно допросите, скажем, Мэйси и его многострадальную ля фам.
После обеда меня разыскивает Броквуд. Я уже успел позабыть, что представил парнишку своим порученцем, да и не до него мне было совсем.
И вот он явился, в новой форме, улыбающийся во все тридцать два.
Вытягивается, отдавая честь, а сам аж светится.
— А, Нокс! Как тебя приняли в дивизии?
— Отлично, здесь много новобранцев. Ко всем относятся хорошо. Ребята говорят, тут просто лафа — никаких ночных построений и учебных марш-бросков.
— Так это ж не учебка, а регулярная армия, — от его настроения на душе становится хорошо.
Я в Руме всего второй день, но мне уже тошно от этого назначения. Спасибо командору, подогнал работу – шпионить за товарищами. Когда разрабатывал генерала Форку, я точно знал, что Мануэль пошел по дурному пути, было не так противно, как теперь.
— Ну, — вытягивается Нокс, — так я готов к несению службы. Какой будет приказ?
Знал бы я еще. У меня пока не было времени толком ознакомиться с делами, оставленными предшественником. Бардак у него там знатный, рабочий бардак человека, который не думал – не гадал, что завтра умрет. Сам-то Уайлз, наверняка, понимал, где у него что, так что к покойному никаких претензий. Но вот мне разбираться не один день. И вряд ли кто-то поможет. Да еще это дело с авиадиспетчером Дакотой Мур.
— Пока никаких приказов не будет, солдат, — я ловлю разочарование во взгляде, легкое и мимолетное, — пройдись по базе, заведи знакомства, говорят, у них тут много девушек. Среди авиадиспетчеров, например.
Нокс внимательно ловит каждое мое слово. Каждый оттенок голоса.
— Но поспеши, пока разведчики всех не охмурили. Разведчики, они такие…
— Есть познакомиться с девушками, — весело отзывается Нокс, — вам оставить одну, сэр?
— Оставь. Я, может, тоже на днях загляну.
Броквуд, понимающе поиграв бровями, уносится наводить мосты с диспетчерами, а я возвращаюсь в свой кабинет. Никто не тревожит меня до самого вечера.
Глава 10
Утренние планерки по-прежнему скучны. Я привычен к другой жизни, Генштаб всегда гудит, как улей. Донесения, шифровки, звонки, совещания по пять-шесть раз на дню. Отчеты, отчеты, отчеты. Рапорты, от которых рябит в глазах.
В 21 воздушно-десантной тишь да благодать. Туман, морось, ослепительно яркие белые облака, насыщенно-зеленый лес со всех сторон от базы. Ленивая муштра, редкие тренировочные вылеты бомбардировщиков, равнодушное лицо начальника разведки.
Свирепое, но тихое недовольство командира разведроты. Унылый контрразведчик, без энтузиазма таскающий в свой сарай новобранцев. Прячущаяся ото всех Дакота Мур.
Дважды в неделю я отправляю шифровку Рагварну, в которой сообщаю о текущих делах.
В конце первой недели службы в дивизии замполит зовет меня выпить. Он сдержанно благодарит за то, что я не стал писать рапорт на Андерша, и сообщает, что удержал от этой глупости комдива.
— Отличный ты мужик, полковник, — говорит он с чувством, — обычно столичные птицы из штаба строят из себя невесть что, выдрючиваются перед нашими, боевыми командирами. Особенно если в таком, как у тебя, возрасте наденут погоны. Гонору много, а толку… А комдива не суди за те слова. У него родственник среди тех, осужденных – брат. Когда приговор по младшему Андершу огласили, СБшники тут же взяли Берта за яйца. Изъяли технику, бумаги, телефонные разговоры прослушивали, не церемонились с братом «предателя». Любой озвереет, понимаешь?
— Я не знал.
— Да это понятно. Только представь, что он мог подумать, когда тебя к нам прислали.
— Представляю. Но извиняться за свои слова на суде и на совете не собираюсь.
— Что, такой поборник справедливости? – с осуждением интересуется Бахмат.
— Плевал я на справедливость, — я в этот момент думаю, как ты, мне даже не приходится напрягаться, чтобы говорить твоими словами и интонациями, — последние три года я разгребаю последствия «предательства» этих типов. Лезу с голыми руками на суморфов, пытаюсь спасти от взрывов людей… детей! Но в половине случаев нихрена не выходит! Они взрывают аэровокзалы, супермаркеты, метро, а я…
