Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
Лина представляет меня совету как эксперта по террористической безопасности и просит оценить возможности заключения мирового соглашения с кланом морфоидов. В свете сентябрьских событий в Штормзвейге на прежние условия не согласны даже самые упрямые идеалисты и демократы. Слава богу, война открыла глаза людям, от которых зависят сотни тысяч их подданных.
С очень серьезным лицом я начинаю свою речь с той самой притчи, которую рассказывал Дарго.
— Господи, какой же ты наглый, Дан! – Лина сжимает кулаки, но одновременно кусает губу, чтобы не рассмеяться. – Ты обозвал их овцами!
— А кто же они?
Возможно, я немного погорячился, сравнив коалицию с отарой, а Империю с псами, которые охраняли миры от волков, но зато расшевелил это сонное царство. А ведь они уже готовы были легализовать морфоидов. Без учета мнения оримских военных, не слушая ученых-генетиков и нейрофизиологов, не создав правовой базы с учетом особенностей этих существ. Пусть хоть сейчас задумаются, на что едва не пошли. Пока я говорил о гипнозе и суперморфоидах, Жано отправил по закрытому каналу давно подготовленные отчеты и видео терактов. Кажется, совет был впечатлен.
Потом меня, разумеется, выпроводили из бункера, и мама Лины, принимая меня за тебя, поила чаем с ее фирменным печеньем, гладила по голове «бедного мальчика» и считала шрамы на лице.
— Что собираешься делать дальше? – спрашивает Лина. Она немного дрожит от запоздалого волнения – все-таки впервые сама провела встречу глав миров, да еще в условиях полной секретности, что было особенно сложно устроить.
— Работать. Драться. И жить.
— Береги себя, — просит она, — ты играешь в опасную игру.
— Как всегда. Спасибо, буду. И ты себя береги.
— Могу я звонить тебе иногда? – она вертит в тонких пальцах бокал с шампанским.
— Конечно, в любое время, — улыбаюсь я на прощанье.
Апрель 977 года. Орима.
— Ты это видел? – Жан роняет сигарету и энергично машет мне рукой.
Журналисты на этот раз успели даже раньше разведки. По крайней мере, РУ еще не получило отчета о результатах захвата базы лефтхэнда в Шэр-Бриэне – глухом аргоннском селении, откуда ведется репортаж. На дергающихся кадрах пехотинцы с огнеметами поливают струями огня палатки и деревянные бараки. БТРы буксуют, взбивая песок до небес, с их брони спрыгивают оримские солдаты и начинают стрелять в спины отступающему врагу.
Захват основных укрытий террористов начался на следующий день после моего выступления на конференции. Зэйро не соврал. Возможно, это просто совпадение, но мне почему-то кажется, что два события связаны между собой. Мои действия провоцируют Семью делать собственные шаги. Теперь, после этих впечатляющих побед, все сразу позабудут о том, что я говорил. Морфоиды принесли победу. Мир принесли. Засветили базы лефтхэнда, давая возможность оримским самолетам атаковать неожиданно и накрыть всю эту мразь разом.
Камера выхватывает окровавленное зубастое лицо, по которому прилетает тяжелым армейским берцем. Я отворачиваюсь.
— Даже журналистов заслали, — от раздражения даже челюсти разомкнуть не могу, цежу сквозь зубы, — проплатили репортаж.
— Чего ты психуешь? – удивленно оборачивается Веньяр, которому все происходящее очень даже по душе. Готов поспорить на что угодно, прямо сейчас он мечтает оказаться в Аргонне и тоже почем зря мочить террористов.
— А ты сам не видишь? Теперь морфоиды Семьи у нас – герои. Видишь трупы тварей?
— Вижу.
На экране пехота начала деловито стаскивать тела морфоидов в кучу, вероятно, чтобы сжечь.
— Вот они какие, преданные и честные, даже своих сородичей не пожалели ради мира во всем мире! После таких кадров даже самые завзятые скептики поверят в то, какие они хорошие.
Жано немедленно выключает телевизор и, с сочувствием покачав головой, направляется к шкафчику.
— Прекращай паранойю, друг, — говорит он, доставая два стакана и припрятанную фляжку, — никто так не подумает. Не все же идиоты!
Опускаюсь на стул, чувствуя, что голова раскалывается, как никогда раньше.
Жан, уже плеснувший в стаканы чего-то крепкого, поднимает круглые от тревоги глаза:
— Эй, тебе нехорошо? Может, доктора позвать?
— Не надо, — отмахиваюсь я, — давай сюда.
После глотка коньяка становится ощутимо легче.
— Совсем ты себя не бережешь, старина, работаешь на износ. Пора остановиться и поразмыслить о вечном, — шершавая ладонь Жана коротко ободряюще сжимает мою руку.
— А защищать мир от морфоидов кто будет?
— Кстати! – вдруг вскакивает Жан и бросает взгляд на часы. – Он должен был уже прийти.
— Кто должен прийти?
— Айн момент, я сейчас! – Веньяр
