Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
на пушке танка заккарийца.
Я не знаю, как с ним говорить. На любой вопрос он отвечает оскорблением, на любое предложение – требованием не соваться в чужие дела.
— Вы просмотрели мои рекомендации по поводу нового оружия террористов?
— Если вы о «Звезде», — морщится, слегка успокоившись, Брэниган, — то все куски метеорита у нас.
— Вы уверены?
— Господи, Райт, вы что – тупой? Если я сказал «все», значит «все».
— Нарьяжских жрецов допрашивали?
«А что, было нужно?» — явно читается в раздраженном взгляде.
— Скажите мне, я просил у вас рекомендаций, как мне делать мою работу? – язвительно уточняет Брэниган.
— Я просто предупредил. Потому что лично сталкивался с этим оружием и понимаю серьезность ситуации.
Начальник разведуправления брюзгливо поджимает рот.
— А есть что-нибудь, с чем вы не сталкивались, мистер Райт?
Вопрос риторический и вызывает у меня непроизвольную усмешку. Надо прекращать портить себе нервы, требуя от этого типа, чтобы он делал свою работу. Пора начинать действовать в обход.
— У вас все, полковник?
— Да, сэр.
— Тогда свободны.
Жан, по обыкновению, дожидается меня в приемной. Сидя на столе, просматривает какие-то протоколы и по-мальчишески болтает ногой.
— Ну что?
— Да ничего, — отмахиваюсь я, — такое ощущение, что я говорю со слепо-глухо-немым.
Веньяр с сочувствием кивает.
— Какие у нас планы?
— Раз у нас не выходит напрямую, — пожимаю я плечами, — пойдем в обход.
Май 977 года. Рума. Второй фронт.
Олег встречает меня тепло, как старого друга.
— А у нас тут большие дела творятся, — хвастается он, — как ты уехал, такое началось!
— Сейчас везде большие дела, — говорю я, забираясь в вертушку. На базу мне нужно попасть как можно скорее. — Но что-то все вкривь да вкось.
— Все так плохо? – Бахмат пытается перекричать грохот винтов.
— Это я и хочу узнать, — ору я в ответ, и больше мы до самой базы не разговариваем.
В штабе меня встречают знакомые: генерал Андерш с его неизменным неприязненным взглядом и Мэйси, которого несколько дней назад я просил об услуге. Все-таки полезно иметь связи в регулярной армии, тем более такие, как командир второго фронта и начальник разведки дивизии. Новый начальник штаба, сменивший меня на этой должности в марте, тоже тут. Нас быстро, буквально на ходу, знакомят, и мы все идем в карцер, где находится одиозная личность – Джин Локридж, один из соратников Геймана, не опустивший оружия после смерти лидера лефтхэнда и продолживший его черное дело. Я сталкивался с ним в той прошлой, еще своей жизни.
Тогда Локри, как его называли дружки-террористы, был совсем молодым и пылким, красивое лицо часто мелькало в передовицах всяческих ультралевых газеток и на запрещенных каналах, теперь я вижу поистаскавшегося морщинистого мужика в изорванном камуфляже. Он злобно, как крыса в клетке, сверкает на нас глазами, худые руки в наручниках судорожно сжимают и разжимают грязные пальцы.
— Проверили его? – спрашиваю у безопасника, которого послали сюда Торну на замену.
— Проверили, чист.
— Открывайте, — прошу я охрану.
— Райт, — с сомнением возражает комдив, — он опасен. Вы уверены?
— Уверен, открывайте.
Локри подозрительно косится на меня, все так же дергая пальцами. В узком карцере негде расположиться, кроме узкой койки, уже занятой пленным командором заккарийской бригады. Они все называют себя командорами. Что ни банда, пусть даже численностью не больше роты, то свой командор. В пику Ориме, видимо. Комики, блядь.
Я усаживаюсь на корточки, сильно удивляя Локри. Террорист щурится, пытаясь разглядеть мое лицо в скудном свете.
— Что за?…
— Хочу предложить сделку.
— Ты кто такой?
— Неважно, Локри, главное, я знаю, кто такой ты. Ты же понимаешь, что отсюда тебя вынесут вперед ногами? А я предлагаю тебе жизнь. В обмен на информацию.
— Да пошел ты, сука оримская! Я вас всю жизнь давил – не додавил, так другие додавят! – истерически провозглашает заккариец. – Так вам и надо! Как вы с нами, так и они с вами теперь! И еще хуже будет, так и знай! А больше я тебе ничего не скажу!
Предсказуемые понты. Ничего, посмотрим, как ты сейчас запоешь.
Моего броска он не ожидает, и хрипит, прижатый, пришпиленный к кирпичной стенке. Держа одной рукой за горло, другой заряжаю пару раз поддых.
— Тварь оримская! – хрипло, на выдохе хохочет Локри. Из разинутого рта воняет гнилыми зубами.
— Несладкая жизнь была, а, Локри?
— Да уж не как у вас в Ориме, собака! – скалится он.
— Героем себя считаешь? Патриотом? Да?
— Я вас, тварей, всю жизнь душил, я… — снова заводит он свою шарманку,
