Одна на двоих жизнь

счет клиники как можно раньше. С официальной организации, коей является министерство обороны, станется протянуть с переводом суммы до второго пришествия.
Рагварн неодобрительно качает головой.
— Обещали завтра. Я получу звонок, когда деньги будут готовы к выдаче, но что…
Вытаскиваю карточку клиники.
— Вот реквизиты, по которым нужно перевести сумму. Едва она будет на счету, я весь ваш.
Лицо командора проясняется, но через миг снова мрачнеет.
— Я подумал о тебе… хуже.
— Вы имели право, — усмехаюсь я. Нервная дрожь все еще не отпускает пальцы, значит руки под стол.
— Дан, я хочу, чтобы ты отдавал себе отчет в последствиях своего поступка. Еще не поздно все переиграть. Линия связи была закрытая…
Вот он, шанс! Вернуться и сделать вид, что ничего не было.
— Триста заложников, командор.
— Триста девяносто два, — уточняет он, — но в той бойне, которую развяжут после твоего захвата, погибнет в разы больше людей.
— Вы предлагаете сидеть и смотреть, как они расстреливают заложников?
Я полный, неизлечимый идиот. Ведь Рагварн прав, трижды прав. Куда я лезу?
— Дан, у тебя есть время подумать. Но очень мало. Я не пытаюсь тебя отговорить, но решение о ТАКОМ риске ты должен принять осознанно. Там будет двадцать офицеров, которых по твоим показаниям приговорили к расстрелу. Ты их видел!
Да, видел. Ненависть, лютая ярость затравленных псов. Они будут рвать меня на куски.
— Я понимаю.
— У нас есть одна надежда. Помнишь запись с камер Нар-Крид, где ты встретился с суморфом? Прежде, чем она была изъята и засекречена, ее видели несколько посторонних… Едва ли тебя убьют сразу, скорее, захотят изучить феномен. Это даст нам необходимое время.
— Хорошо.
Рагварн потряс головой, словно отгонял назойливую муху.
— Это какое-то дежавю. Дан, ты должен знать кое-что еще.
— Что именно?
Вместо ответа командор берет пульт и нажимает кнопку. Большой плазменный экран на противоположной стене загорается, я вижу человека в форме генерала военно-воздушных сил, сидящего за письменным столом. Губы человека шевелятся, но слов не слышно. Мне их и не нужно. Я его узнал, хотя видел лишь два раза в жизни. Первый раз – в Ориме на церемонии награждения брата медалью за личную отвагу, второй – у горы Нар-Крид возле разбитого вертолета.
Спазм стискивает мне горло, но вовсе не от узнавания. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто стоит за захватом заложников. Но рядом с ним стоит еще один человек, ладонь лежит на плече Мануэля Форки, по-хозяйски сжимая краденый погон. Как зачарованный, я гляжу на эту ладонь, простую узкую ладонь, без маникюра и украшений, не пахнущую, как прежде, ни мукой, ни машинным маслом. Но мне кажется, я узнаю ее.
Рагварн ждет от меня какой-то реакции, кроме учащенного, как у астматика, дыхания.
— Понятно, — говорю я.
— Твое решение?
— Не изменилось.
— Дан, мы не перестанем пытаться тебя вытащить. Постарайся выжить и протянуть как можно дольше.
— Я могу идти?
— Иди. Первым делом советую сходить к нотариусу. Потом можешь напиться.
— Есть, сэр.
На крыльце ежусь от пронизывающего ветра, поднимаю ворот куртки, но это не спасает. Охранник из «Зеты» приближается сбоку-сзади.
— Прикуришь?
На лице незнакомого парня доброжелательно-сочувственное выражение. Интересно, они-то откуда знают? Какой Рагварн отдал им приказ?
— Спасибо.
От густого крепкого дыма в легких становится легче, отпускает сковывавший спину спазм. Так, теперь надо решить, на что потратить оставшиеся сутки. Нет, даже чуть меньше.
Первым делом поеду к нотариусу. Год назад, когда оформляли опекунство Татьяны, отец Вики предложил воспользоваться услугами своего юриста. Мужик оказался грамотным и въедливым, и после долгих препон нам удалось доказать, что лучше, чем со мной, Танюшке не будет ни с кем. Это, конечно, еще спорный вопрос, кому с кем лучше. Я за Танькой, как за каменной стеной. Это мой тыл, моя крепость, где всегда чистота и уют, где вкусно и, что немаловажно, вовремя кормят, где любят гостей. Мой дом обрел образцовую хозяйку.
Как бы то ни было, завещание я написал, едва получил бумаги об опекунстве. Сенсорный браслет не давал забыть о том, что в любой момент Таня и Шику могут снова остаться одни. После твоей гибели наши денежные дела пришли в упадок, но кое-какие средства остались. Их хватит на оплату колледжа для Танюшки и спецшколы для Шику, на содержание дома и скромную, но безбедную жизнь, пока ребята будут учиться.
Сейчас останется сделать распоряжение насчет суммы, которая пойдет на лечение Шику. Тане через месяц восемнадцать, опекунство