Одна на двоих жизнь

заложница!
Я бегу, на ходу выхватывая пистолет. В темном переходе между двумя залами нахожу Кэла Ванхауса. У него ужасно опухшие, покрасневшие от песка глаза.
— Прошу прощения, сэр…
— Где?
— Там, — указывает Кэл и топает у меня за спиной.
Мы одновременно врываемся в небольшой уютный зал для вип-персон. Бойцы «Виктории» тенями проходят мимо меня, одни уходят вперед – в разветвления коридоров, другие осматривают зал. А я бросаюсь к лежащему на полу Скотти, рядом с которым валяется труп полковника Степперса с пробитой башкой. Они даже похожи – оба лежат плашмя и таращатся стеклянными глазами в потолок. Но Степперс мертв, у него снесено полбашки, а Райан, к счастью, дышит — судорожно хватая ртом воздух, как рыба на берегу. У меня по всему телу бегут мурашки, когда я вижу, во что превратилась его броня. Проклятая «звезда», снова она!
Встаю на колени перед парнишкой, тот таращится на меня полуживыми глазами, медленно поднимает руку и показывает направление:
— Туда.
Я киваю ребятам и Боцману, разрешая преследование, а сам стаскиваю с несчастного Скотти бронежилет. Прежде надежные пластины из титанового сплава скрипят и крошатся под моими пальцами. Голова Райана бессильно мотается из стороны в сторону, а когда я вздергиваю его на ноги, он тяжело наваливается на меня.
— Плохо тебе?
— Мне б полежать, — даже не шепотом, а каким-то шелестом отзывается Скотти.
— Тогда пошли в шаттл, — я поднимаю его на руки почти без труда и ободряющего улыбаюсь. — На обратном пути выспишься.
— Это не морфоиды, — говорит Райан.
— Я знаю.
— Я могу идти сам.
— Я знаю. Лежи смирно.
Мы не успеваем покинуть аэровокзал, как Ян докладывает мне:
— Мисс Умано в порядке.
А через пару минут:
— Мы их взяли.
И еще чуть погодя:
— Взяли всех, но у нас минус три.
— О боже!
В шаттле я раскладываю два сиденья и сгружаю на них Забияку.
— Поваляйся тут пока. Я закончу и вернусь.
— Ага, — безжизненного отзывается Скотти и закрывает глаза.
Пилоты оборачиваются и скорбно опускают взгляд – тоже уже знают о наших потерях.
— Постарайтесь связаться с командором, доложить обстановку. А я пойду, много дел.
Лина сидит в кабинете начальника охраны аэровокзала. На плечи накинут теплый клетчатый плед, в руках кружка с чаем, губы бледные. Ее прическа растрепалась на ветру, но принцессу междумирья это в кои-то веки не заботит.
— Ну как ты?
— Дан! – она пытается вскочить, но ноги подкашиваются. Смуглая черноволосая девушка в униформе аэровокзала придерживает ее за плечи и плотнее укутывает в плед. – Это был Степперс!
— Да, я уже в курсе.
— А что с… ?
— Сержант Скотти жив.
— Слава богу!
— Но мы потеряли троих.
Лина до вмятин закусывает нижнюю губу.
— Мне очень жаль.
— Сэр, — Ян входит и косится на мисс Умано, — мы нашли кое-что интересное.
— Я догадываюсь, что это. Слушай, Ян, не знаю, как ты это сделаешь, но раздобудь свинцовый ящик. Запрещенное оружие нужно будет как следует упаковать и доставить в Ориму. А захваченных я допрошу сам… чуть попозже.
— Есть, — козыряет мрачный, как туча, Кейтер. Терять бойцов всегда тяжело.
Я полагал, что придется поговорить с Линой. Утешить и подбодрить женщину, которая только что была заложницей. Но Аделина — несгибаемая дочь лидера Умано — встает, скидывая плед. Вручает кружку аргоннийке и расправляет плечи.
— Я хочу поучаствовать в допросе, Райт. Это все-таки мои сограждане, я имею право знать, за что они собирались меня убить.
День подходит к концу, над столицей Аргонны все еще бушует песчаная буря. Из-за непогоды и террористической угрозы все рейсы отменены, аэровокзал оцеплен полицией и военными, люди эвакуированы.
Лина зябко кутается в мой китель, глядя на укрытые полотнищами с оримскими флагами цинковые ящики и еще один, не покрытый ничем. Боцман отыскал морфоидов. Один из них, кажется, его звали Шадо, пал жертвой запрещенного оружия. Закон кармы в действии – используя против нас чертов нарголльский метеорит, Семья забыла, что иногда случается попадание рикошетом. Я встречаюсь взглядом со вторым Мегой и не вижу в его темно-красных, нечеловеческих глазах ни тени раскаяния. Злость, скорбь, сочувствие, но только не признание вины.
— Мне, правда, так жаль, Дан.
— Мне тоже. Но я думаю, тебе не стоит смотреть на допрос.
На гордых скулах принцессы Штормзвейга вспыхивает яркий румянец.
— Если ты собираешься применить к этим типам пытки, я с удовольствием на это посмотрю!
— Дело не в этом, Лина.
— Генерал Райт имеет в виду, что вас вряд ли порадует то, что они скажут, леди, — елейно произносит