Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
над Шику может взять она. Вместе мои дети не пропадут, а Вики и Жан за ними присмотрят.
Придя к этой мысли, я совершенно успокаиваюсь и откидываюсь на спинку кресла. Фургончик «Зеты» несется по утренним улицам Оримы, кое-где еще горит неон, отражается в лужах красными, желтыми, сиреневыми волнами. Наверное, я вижу эти улицы в последний раз. У меня возникает странное чувство, что со мной это когда-то уже происходило, я уже прощался с сумрачной столицей, а яркие огни так же расплывались в лужах.
От юриста я еду домой, по дороге внезапно понимая, что голоден, как зверь. Таня выглядывает из кухни: волосы туго стянуты платком на затылке, руки белые от муки (о, эти руки! Они напоминают сейчас о других).
— А где Жано? Я его любимые пироженки леплю, которые круассаны.
— На работе, — как можно небрежнее отвечаю я, бросая куртку на полку в прихожей, — у нас усиление. Видела же, что творится.
— Видела, — хмурится Танюшка, — вот гады! Детишек не пожалели. Я бы таких ставила к стенке и расстреливала.
— Я бы тоже. Дай пожрать, а?
Таня споро накрывает на стол, у нее уже готовы котлетки, которые она присоединяет к разогретым макаронам и заливает майонезом.
— Танюшка, ты чудо! – совершенно искренне хвалю я, запихивая еду в рот.
— Я знаю, — кокетничает она, а у меня сжимается и сладко-терпко болит сердце.
— Я завтра уезжаю, — сообщаю ей за чашкой кофе.
— У тебя же отпуск!
— Какой отпуск, когда усиление.
Танька вздыхает и поворачивается ко мне чуточку огорченная. Времена, когда она билась в истерике из-за каждого моего дежурства, давно прошли. А сейчас… сейчас она просто ничего не знает. Пусть не знает.
— Ты даже не повидался с Шику, — с укоризной замечает она.
— Замени меня. Своди его в кино, по магазинам, в тир. Да, и не давай Веньяру играть.
В ясных голубых глазах появляется первое беспокойство. Танюшка отряхивает руки от муки.
— Так ты надолго?
— Пока не знаю, как получится.
— Береги себя, ладно?
— Ладно, — совершенно спокойно улыбаюсь я.
Потом звоню Вики. Один звонок, второй, третий. Не берет трубку.
Вечером, играя с Шику в шахматы, ловлю себя на мысли, что не могу надышаться.
— Что с тобой, Дан? Ты какой-то… рах драххум…
— Какой?
Шику хмурится, пытаясь подобрать аналог нарского словосочетания в международном. Выходит что-то вроде «сам не свой».
— Да, — медленно провожу ладонью по вспотевшему лбу, — да, ты прав.
— Что-то случилось?
— Уезжаю, — объяснять что-то Шику куда сложнее, чем Тане. И вовсе не потому, что он не понимает, напротив, нарьяг поймет куда лучше. Испугается еще. Я для ребят гарант не только стабильности, но и самой жизни. Они еще не привыкли к тому, что оримские законы защищают граждан, они еще сами за себя, как в лесах Нарланда.
— А когда вернешься?
— Как получится, — опускаю глаза под испытующим взглядом бледно-голубых глаз и снова набираю номер.
— Вики звонишь?
— Да.
— Она в Рекон уехала, вернется поздно вечером, — докладывает Шику. Они с Вики друзья, но про обстоятельства знакомства с тобой мальчик молчит, как рыба.
— Хорошо, — и мы продолжаем игру.
Вики звонит сама.
— У меня одиннадцать пропущенных звонков, — недоуменно говорит она и, мне кажется, улыбается при этом.
— Надо поговорить, — коротко отрезаю я. Вики замирает, я снова сказал что-то не то… вернее, как раз то и так, как говорил ты.
— Я допоздна в лаборатории. Приезжай, я предупрежу охрану.
Что ж, так даже лучше.
Бойцы «Зеты» не спрашивают, куда меня несет на ночь глядя, прыгают в машину, укладывая на колени тяжелые «Зубры». В «ОримаМедикал» еще кипит жизнь, в широком холле многолюдно и шумно, работают кондиционеры. Суровые охранники в серой форме поднялись навстречу, сшиблись плечами, как скалы. Мой сопровождающий подтверждает мою личность и отступает к двери, деликатно предоставляя меня самому себе. Я пожимаю плечами и иду к лифту.
Видеть невестку в белом халате и в очках настолько непривычно, что я замираю в дверях. Такая она похожа на зануду мисс Гарден, и ощущение ожидания тепла, чего-то уютно-родного, сменяется разочарованием.
— Привет, — говорит Вики и ставит чайник, быстро раскладывает по вазочкам печенье и наломанную на куски плитку шоколада. Между бровей залегла складочка, у нее работы невпроворот, раз осталась работать ночью.
— Садись. Тут не очень уютно, кругом пробирки, тестеры, реактивы… Но буфет уже закрылся.
— Ничего, так даже лучше, — сажусь, как падаю, ноги просто подламываются, кресло испуганно скрипит под моим весом.
— О чем ты хотел поговорить? Кстати, что там с шаттлом, заложников освободили? Я весь день
