Одна на двоих жизнь

да. Это ведь неплохо, правда?
— Я очень горд этим, Анж! — в горле встает ком.
— Значит, можно? – с надеждой уточняет дочь.
— Можно, родная, конечно, можно!
— Спасибо, папочка! – она крепко-крепко обвивает меня руками. – Я тогда и Киму скажу. Ему же тоже можно, правда?
— Если он тоже этого хочет.
Анж благодарно улыбается и не разжимает руки, обнимает со всей силы, выражая всю тоску и боль своего детского сердца. Я оставил семью, когда она была совсем малышкой, а сейчас она подросток, почти девушка, ростом уже выше Вики и такая же красивая, как ее мама.
— Ты самый лучший, — шепчет Анж. — Только, пожалуйста, не погибай, как папа!
— Как ты думаешь, скатерть взять белую или золотистую? – Вики задумчиво взъерошивает густую шевелюру, разглядывая предложенные варианты.
Мы уже два часа ходим по торговому центру, покупая все, что не успела заказать Таня, и я готов на любую скатерть.
— От этого что-то зависит?
— Точно не судьба Империи, — понимающе улыбается Ви, видя мое настроение.
— Тогда выбери сама. Позови меня, когда судьба Оримы будет под угрозой.
— Слушаюсь, мой генерал, — смеется Ви и углубляется вместе с продавцом в процесс выбора салфеток для сервировки стола.
Я выхожу из отдела. Кровосос ожидает меня, облокотившись о мозаичную стену торгового центра. Нас ведут «зеты», но они, конечно же, не видят Зэйро. И не увидят, пока Мега сам не захочет им показаться.
— Райт.
— Чего тебе нужно?
Зэйро косится в сторону отдела, где Вики увлеченно выбирает какую-то свадебную ерунду.
— Поговорить. Я ни от чего важного тебя не отвлек?
Я тоже смотрю на Ви, прикидывая, сколько времени у меня есть. Кажется, кроме салфеток, она планировала купить еще подсвечники и какие-то вазочки.
— Пять минут, не больше.
— Хорошо, — без обычного ехидства соглашается Зэйро. — Мы провели расследование. След запрещенного оружия ведет сюда, в Ориму.
— Мне это известно.
— Это не мы!
— Об этом я тоже знаю.
Зэйро закатывает глаза.
— И что же теперь? Что ты будешь делать, старший Райт?
— А чего ты хочешь, Мега морфоидов? – парирую я.
— Прекращай травлю. Хватит настраивать против нас свою подружку. Мы хотим мира.
— Ты об этом пришел поговорить? – с легким разочарованием пожимаю я плечами. – Я думал, ты принес мне ИМЯ.
— Я не знаю, кто это, — отвечает Мега с сожалением, — если бы знал…
— Это мое условие, Зэйро. Если тебе больше нечего мне сказать…
Он вглядывается в мое лицо. По-прежнему ищет тебя, надеется. В этом мы похожи.
— Господин Карраско передает тебе свои поздравления, — официальным тоном сообщает кровосос, — он надеется, что наши ведомства будут тесно сотрудничать.
— Что же господин Карраско не пришел поздравить меня лично?
Зэйро преувеличенно равнодушно дергает плечом. А я вдруг припоминаю, что никогда не встречался лично с главой клана морфоидов. Это странно, учитывая, что мы оба посещаем все крупные мероприятия, связанные с урегулированием обстановки на Перекрестках.
— До скорого, Райт, — Зэйро выразительно кивает мне на вход в отдел текстиля. Оглянувшись, я вижу направляющуюся ко мне Вики с большим пакетом в руках.
— Увидимся, Зэйро.
— С кем ты разговаривал? – Ви гладит мой локоть. Она не видела морфоида, хотя он только что стоял так же близко к ней, как стою я. Оборачиваюсь с улыбкой.
— Да так, один знакомый. Давай свой пакет, ты все купила?
— Нет. Я не нашла подходящих бокалов, и мы все еще не заказали торт. Потерпи немного, ладно? – с сочувствием просит она.
— Ради тебя я готов хоть целый день работать носильщиком! Пойдем искать бокалы и заказывать торт.
В тот же вечер я звоню Лине.
— Какие зубы у Карраско?
— Что?! – удивляется мисс Умано.
— Скажи мне, какой формы зубы у главы Семьи, — медленно и четко повторяю я вопрос, — ты же встречалась с ним.
— Встречалась, но… — Лина тушуется, — не могу вспомнить. По-моему, такие же, как у всех морфоидов. Это важно?
— Очень важно!
— Тогда погоди минутку, я спрошу у папы.
Она оставляет трубку и уходит, а я нетерпеливо листаю на планшете новостные ленты, пытаясь найти отчетливую фотографию босса Зэйро. Но, как назло, ничего не находится. Этот тип с костистым лицом и зловещим прищуром на всех фотографиях словно бы размыт или находится в тени. И везде его тонкие губы плотно сомкнуты.
— Папа сказал, что не помнит, — сообщает мне Аделина, — странно, да? У него отличная память на лица.
— На лица людей, — с досадой напоминаю я. Морфоиды, как и китайцы, для представителя европеоидной расы без всякого гипноза кажутся на одно лицо.
— Папа не помнит, — перебивает меня