Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
конца в серьезность происходящего, переспрашивает он.
— Я не думаю. Я знаю. Сканер среагировал, Жано, мне жаль…
Веньяр смотрит так, будто я ни за что дал ему по морде.
— Тебе жаль? В смысле? Ты хочешь сказать, что… все?! Ты поставил на мне крест?
— Нет, Жан, слушай…
— Подожди! – перебивает меня друг. – Я чего-то не вникаю. Профессор Ольсен разве не научился убирать это дерьмо?
— Мы обязательно попробуем, — обещаю я. Но знаю, Карраско говорил правду, он не блефовал по поводу «того, кому я верю», значит, и насчет профессора не солгал. – Но пока ты отстранен от службы, Жан.
— Вы выяснили, кто послал это сообщение? – спрашивает Скотти звенящим от ледяной злости голосом. И глаза у него стали такие же, как тогда, когда раненного Жана привезли из Лока – прозрачно-голубые, стеклянные.
Скотти всей душой предан своему полковнику, поэтому я на это качаю головой:
— Пока нет, Райан. Голос на записи изменен, ни я, ни Лина, ни Зэйро не сумели идентифицировать его.
— Хреново, — бросает Веньяр, — ну, поехали что ли к профессору. Пусть поскорее вытащит эту хрень из моих мозгов!
Профессор Ольсен сдается не сразу. Несколько недель он мучает моего несчастного товарища, пытаясь избавить его от чужеродной программы в голове, но, как и говорил аноним, все бесполезно. Жан страшно подавлен. Я никогда не видел неунывающего Веньяра в таком депрессивном состоянии.
— Все, — говорит он однажды, когда после очередного сеанса психотерапии, измученный и посеревший, выходит из лаборатории, — больше не могу.
— Идем, — я придерживаю товарища под руку, отвожу к машине. «Зеты» деликатно отходят, но при этом держат ситуацию под контролем, не спуская глаз с потенциальной угрозы.
— Жан, — я устраиваюсь с ним рядом на заднем сидении, — не сдавайся, старик, мы еще повоюем…
— Дай закурить, — перебивает меня Веньяр. Приходится выйти и стрельнуть сигарету и зажигалку у одного из бойцов. Он бросает быстрый взгляд в сторону полковника и отдает всю пачку недешевых сигарет.
— Спасибо, — Жан смотрит в одну точку, машинально затягивается и курит, широко раздувая ноздри, — спасибо, друг.
Мы молчим. Я кладу руку ему на шею и обнимаю за плечи. Больше всего на свете я хотел бы отыграть все назад. Как же я жалею, что придумал этот чертов отпуск! Где-то там его и подловила эта сволочь. Мне бы подумать. Предупредить Жано, попросить Скотти не выпускать полковника из виду…
— Все бесполезно, — роняет Жан обреченно, — мы зря тянем время. Этот тип сказал, что профессор Ольсен не справится, и не соврал, собака.
— Жано!
— Не надо, Дан, давай не будем сейчас… Мне хана. Сам виноват, подставился, как дурак, тебя подставил, — он сокрушенно мотает головой. – Пора что-то решать.
— Что решать?
Жан выкидывает окурок и поворачивается ко мне. Его глаза блестят в полутьме кабины броневика. Я никогда не видел его слез.
— Тебе придется меня изолировать. Я опасен для тебя… для всех. Даже для себя самого и то опасен. Как напичканные пластидом суморфы. Их он же гипнотизировал, да? Кто бы мог подумать, что все так получится…
Жан облизывает губы. Я смотрю на него и вспоминаю Нарланд. Жан – единственный, кто не бросил тебя. Вы даже не были приятелями, да и я не считал Веньяра другом, но только он остался с тобой, когда против тебя был весь мир.
— Мне мозги выносит от всего этого дерьма, — признается он, — что я сейчас могу протянуть руку, отобрать у тебя пистолет и выстрелить тебе в голову… потому что какая-то сука мне это прикажет! Я сам себя боюсь, Дан! Запри меня где-нибудь…
— Ну чего ты! – я притискиваю его к себе. Жан прижимается лбом к моему плечу. – Не сдавайся, старина!
— Я не могу больше, — признается Веньяр, — такое ощущение, что этот козел просчитывает каждый наш шаг! Дан, слушай, — он хватает и сжимает мою руку, — удиви его. Он думает, что ты сдашься? А ты раааааз – и в дамки! Давай, друг…
— Жан, это исключено, — прижимая его голову к своему плечу, отвечаю я. Он рвется, но я держу, не даю ему дергаться.
— За тобой вся Орима, Райт! Ты должен…
— Жан, прекрати.
Он тяжело дышит, пытается вырваться, но я только крепче обнимаю его.
— Поезжай домой, дружище, ты устал. Выпей чаю и ложись спать. И брось эти пораженческие настроения!
— Вот и Скотти так же говорит, — бормочет Веньяр.
— Если мы будем предавать друг друга, от силы и мощи оримской армии ничего не останется.
Я отпускаю его, Жан больше не сопротивляется. Выбираюсь из машины и сталкиваюсь с Забиякой. Тот ждет меня с таким видом, будто в руках у него граната с выдернутой чекой.
— Что сказал профессор? – глухо спрашивает Скотти.
— Он говорит, что… бессилен.
— Черт! – сжимает кулаки снайпер. – Тогда
