Дан Райт возвращается в строй, чтобы продолжить дело брата.
Авторы: Юлия Гай
и своих офицеров и подхожу к Мегам.
— Господа?
— Что вы намерены делать, генерал? Обнародуете это видео? – взволнованно спрашивает Дарго.
— Поймите, мы не имеем отношения к лефтхэнду! – поддерживает его Локи. – То, что вы показали, для нас новость… шокирующая новость. Если эта запись попадет на телеканалы или в сеть, нас уничтожат!
Вот как вы заговорили. Куда же делась прежняя самоуверенность?
— Это видео останется в архиве РУ под грифом сверхсекретно, — обещаю я, — если взамен вы передадите мне всех, кто причастен к организации под названием лефтхэнд, а так же обязуетесь лично следить за тем, чтобы на обоих Перекрестках больше не появлялись суперморфоиды и запрещенное оружие. В противном случае, вы знаете, что с вами сделает мировое сообщество.
Дарго и Локи переглядываются и синхронно кивают.
— Это справедливые требования, мистер Райт. Спасибо за понимание! – церемонно отвечает Дарго. – Мы верим в то, что наши цивилизации могут мирно жить на одних территориях.
Я тоже верю – теперь верю – что это возможно. Правда, лишь при одном условии: если морфоиды не станут пить кровь людей. Но это тема для новой беседы. А пока я протягиваю Меге руку. Мы скрепляем договор рукопожатием под вой сирены.
И тут же в меня буквально врезается Скотти:
— Дан! Что с твоей рацией, блядь?!
Забияка без винтовки, куртка расстегнута, жетон болтается поверх камуфляжной футболки. Все присутствующие оборачиваются, удивленные его внезапным появлением, и еще больше вопиющим нарушением субординации.
— Я ее отключил. Что случилось, Райан?
— Там… звездец, сэр! – Скотти хватает ртом воздух и никак не может отдышаться. – Нападение на лабораторию, командор убит, ранена миссис Райт, охрана…
Сукин сын! Я перевожу остекленевший взгляд на лежащее у ног тело. Он все-таки отомстил за свою Никту! Господи, Вики! И Рагварн!
— Кто? Нападающих захватили?
У Скотти до ужаса напряжены мышцы шеи – кажется, вот-вот лопнут. Сандерс и Кортни, помогавшие эскулапам погрузить раненого Мегу в фургон службы спасения, подошли к нам. Солдаты опустили винтовки.
— Захватили, — язвительно роняет Скотти, низко наклонив голову, и вдруг поднимает на меня горящие голубым огнем глаза, — это полковник Веньяр! Я же говорил тебе, Дан! Я же говорил… — он успевает припечатать кулаком мне в грудь, прежде чем Сандерс рывком оттаскивает его от меня.
— Угомонись, — бормочет он, награждая Забияку несильной, но хлесткой оплеухой, — ты на кого голос повысил, молокосос?
Скотти вырывается, но Сандерс крепко держит его повыше локтей, потом вдруг прижимает, дергающегося, к груди. И Райан успокаивается, смирившись.
— Возвращаемся! – делаю я знак всем своим.
Орима. Январь 980 года.
Приходится признать, к катастрофе привел мой собственный просчет. Можно было обойтись без демонстрации своего эго в ситуации, когда враг в любой момент может затянуть удавку у тебя на шее.
— Не вини себя. Ты не знал про эту долбанную Никту, — пытается подбодрить меня Сандерс.
— Я должен был знать! Проблема в том, что я никогда не верил в их чувства. Считал, что Z:17 интересует Карраско исключительно в стратегическом плане, и даже не предположил, что он может иметь личный мотив.
— У нас всех личные мотивы, — философски отвечает Рэй, — мы ещё нужны тебе?
— Отдыхайте сегодня, — позволяю я.
Бойцы Сандерса, «особенные», но пока еще неопытные, непривычные к той бесконечной череде потерь, через которую прошли те, кто был с нами в Ориме, подавлено молчат. Командор Оримской Империи, бессменный на протяжении почти трех десятков лет, главнокомандующий оримской армии умер. Застрелен. Геройски погиб.
Я помню, что один из рекрутов Рэя, дальний родственник Рагварна, кажется, внучатый племянник. Нахожу его взглядом — рослого широкоплечего парня с квадратной нижней челюстью и хищным прищуром. У него и имя под стать:
— Тайгер Шорри, даю вам два выходных, проведите их с семьей.
— Спасибо, сэр, — уставившись с нечитаемым выражением глаз, отдает честь тот.
Кейтер встречает меня на оримском аэродроме. И раз он здесь, значит, в столице все в относительном порядке. Ни митингов, ни революций, ни терактов. Ничего этого уже и не будет — сегодня война закончилась по-настоящему. Вот только ни радости, ни облегчения от этого я не испытываю.
— Виктория в военном госпитале, — сообщает Ян, — она пока еще не очнулась, но, мне сказали, будет жить.
— Спасибо.
Я не решаюсь спросить про ребенка. Страшно. Господи, сколько же несчастья я принес единственной женщине, которую люблю! Обещал беречь и защищать ее, детей, близких и друзей, но они снова пострадали по моей вине.
